Курт Воннегут - Фокус-покус

– Верю, – сказал он. – Мне говорили, что у вас много проблем, но систематический алкоголизм среди них не значился. Давайте будем считать, что ваша выходка в Павильоне была просто лекцией по истории, которую вы начали с самыми благими намерениями, но случайно потеряли контроль над собой.

– Вы правы, так оно и было, сэр, – сказал я.

Его руки, как у балерины, трепетали в ритме его мыслей, пока он не заговорил. Он казался мне собратом-пианистом. Потом он сказал:

– Вас нанимали не для того, чтобы вы учили истории. Это первое. Второе: студентам, поступающим в Таркингтон, не стоит объяснять, что значит потерпеть поражение. Они бы здесь не были, если бы их прежняя жизнь не состояла из сплошных поражений. Чудо озера Мохига, длящееся уже больше века, на мой взгляд, заключается в том, что дети, не знавшие ничего, кроме поражений, начинают верить в победу, их не преследует сознание полной безнадежности.

– Так это же был 1-единственный раз, – сказал я. – И я больше не буду.

Кхе. Кхе, и больше ничего.

Уайлдер сказал, что учитель, для которого нет ничего святого, вообще не учитель.

– Я бы назвал эту личность «Разучителем». Разучитель вышибает мысли из голов, вместо того, чтобы их туда вкладывать.

– Мне кажется, нельзя сказать, что для меня нет ничего святого, – сказал я.

– А на что падает взгляд студента, как только он вступает в библиотеку?

– На книги? – сказал я.

– На все эти вечные двигатели, – сказал он. – Я видел эту экспозицию, и читал надпись, которая над ней висит. Я тогда не знал, что надпись – дело ваших рук.

Он имел в виду надпись: ПУСТОПОРОЖНЕЕ ХИТРОУМИЕ НЕВЕЖЕСТВА.

– Я знаю только одно: я не хотел, чтобы моя дочь или еще чей-то ребенок каждый раз, переступая порог библиотеки, читал слова, полные черной безнадежности, – сказал он. – А потом я узнал, что это сочинили вы.

– Что в них такого уж безнадежного? – сказал я.

– Что может быть безнадежнее слова «пустопорожнее»? – сказал он.

– «Невежество», – сказал я.

– Вот видите, – сказал он. Я как-то умудрился сыграть ему на руку.

– Не понял, – сказал я.

– Вот именно, – сказал он. – Вы явно не отдаете себе отчета в том, как легко подорвать веру в себя у типичного студента Таркингтона, как ранят намеки на то, что он или она все равно ничего не добьются, как ни бейся. Вот что означает слово «пустопорожнее»: «бросай вес, бросай, бросай!»

– А что значит «невежество»? – сказал я.

– Если вы пишете это слово крупными буквами и вешаете на стену, как вы и сделали, – сказал он, – это злорадное эхо тех слов, которые многие таркингтонцы слышали, пока не попали сюда: «ты тупица, ты тупица, ты тупица». А они на самом деле вовсе не тупицы.

– Я этого никогда не говорил, – сказал я.

– Вы поддерживаете их низкую самооценку, не ведая, что творите, – сказал он. – Вы еще и нарушаете их душевное равновесие своими солдатскими шуточками, годными для казарм, а не для высшего учебного заведения.

– Вы имеете в виду – про Иены и минет? – сказал я. – Да я бы ни за что этого не сказал, если бы думал, что кто-то из учеников может меня услышать.

– Я говорю все о том же вестибюле библиотеки, – сказал он.

– Не могу себе представить, что еще могло вас обидеть, – сказал я.

– Обида нанесена не мне, – сказал он. – Она нанесена моей дочери.

– Сдаюсь, – сказал я. Я не сопротивлялся. Я был морально уничтожен.

– В тот же день, когда Кимберли слышала ваши слова про Иены и минет, – сказал он, – один из старшекурсников привел ее и другую девочку в библиотеку и на полном серьезе сказал, что языки колоколов, подвешенные на стене, – это окаменевшие пенисы. Истинный казарменный юмор, которому студент, конечно, научился от вас.

На этот раз мне не пришлось оправдываться. Несколько членов Совета заверили Уайлдера: традиция – говорить новичкам, что языки – окаменевшие пенисы, – возникла лет за 20 до моего появления в колледже.

Но они вступились за меня только 1 раз, хотя одна из них была моей студенткой, ее звали Мадлен Астор, урожденная Пибоди, а 5 из них были родителями моих учеников. Мадлен впоследствии продиктовала письмо ко мне, в котором объясняла, что Джейсон Уайлдер пригрозил разнести колледж в пух и прах, если меня не выгонят, – и в своих обзорах, и в ТВ-шоу.

Так что они и пикнуть не смели.

Она говорила в письме и о том, что, будучи католичкой, как и Уайлдер, она была шокирована моим утверждением, что Гитлер принадлежал к римско-католической церкви и что нацисты рисовали кресты на своих танках и самолетах, потому что считали себя христианской армией. Уайлдер поставил эту пленку сразу же после того, как с меня сняли вину за утверждение, что языки от колоколов – окаменелые пенисы.