Курт Воннегут - Времетрясение

Он поднес пистолет к виску. Все сказали: «Nein, nein, nein» [15] «Нет, нет, нет» ( нем. ). . Он убеждает всех, что выстрел в голову – достойный поступок. Теперь что же ему сказать напоследок? Он говорит: «Как насчет „Я ни о чем не жалею“?» Геббельс отвечает, что это, конечно, вполне подходит, но уже несколько десятилетий эти слова составляют мировую славу французской певички из кабаре по имени Эдит Пиаф [16] Имеется в виду песня Эдит Пиаф «Je ne regrette rien». . «У нее есть прозвище – Воробышек, – сказал Геббельс. – Я не думаю, что вы хотите, чтобы вас называли „воробышком“».

У Гитлера все еще остается чувство юмора. Он говорит: «А как насчет БИНГО?»

Но он уже устал. Он снова приставляет пистолет к виску. Он говорит: «Я не просил, чтобы меня произвели на свет».

«БА-БАХ!» – говорит пистолет.

Я являюсь почетным президентом Американской ассоциации гуманистов. Я никогда не был в штаб-квартире этой организации в Амхерсте, штат Нью-Йорк. Я сменил на этом бесполезном посту покойного доктора Айзека Азимова, писателя и биохимика. Нам нужна организация – заниматься ее делами жуткая скучища – лишь для того, чтобы другие знали, что нас много. Мы предпочли бы жить своей частной гуманистской жизнью и никому об этом не говорить и вспоминать об этом факте не чаще, чем мы вспоминаем, что пора сделать вдох.

Гуманисты просто пытаются жить порядочной и достойной жизнью, не ожидая ни наказаний, ни наград в жизни загробной. Создатель Вселенной остается для нас неизвестным. Мы служим по мере наших сил не ему, а той величайшей абстракции, о которой мы хоть что-то знаем, – обществу, в котором мы живем.

Являемся ли мы врагами адептов официальных культов? Нет. Мой старый фронтовой друг Бернард О’Хара, ныне покойный, потерял свою веру – он был католиком – во время Второй мировой войны. Мне это не понравилось. Я считаю, что потерять веру – значит потерять слишком много.

У меня никогда не было такой веры, потому что меня воспитывали порядочные и интересные люди, которые, несмотря на это, были очень скептически настроены по отношению к тому, что говорили в проповедях священники. Того же мнения были Томас Джефферсон и Бенджамин Франклин. Но я знаю, что Берни потерял что-то важное и достойное.

Дело-то все в том, что мне это не понравилось именно и только потому, что я очень любил Берни.

Несколько лет назад я выступал в Ассоциации гуманистов на вечере памяти доктора Азимова. Я сказал: «Айзек теперь на небесах». Перед лицом собравшихся гуманистов я не мог сказать ничего смешнее. Они все животики надорвали. Зал очень напоминал сцену трибунала из рассказа Траута «Ничего смешного», случившуюся прямо перед тем, как чрево Тихого океана поглотило третью атомную бомбу, «Прайд Джой» и все остальное.

Когда я сам отойду в мир иной, упаси Боже, я надеюсь, что какой-нибудь шутник скажет обо мне: «Теперь он на небесах».

Я люблю спать. В одной книге я напечатал новый реквием старинной музыке. В нем была такая мысль: совсем неплохо хотеть, чтобы загробная жизнь была самым обыкновенным сном. Я не вижу, почему на небесах должны опять быть камеры пыток и игры бинго.

Вчера, в среду, 3 июля 1996 года я получил отлично написанное письмо от человека, который не просил, чтобы его произвели на свет. Он долгое время был пленником наших бесподобных исправительных заведений, сначала – как малолетний преступник, затем – как совершеннолетний. Вскоре его выпустят в мир, где у него нет ни родственников, ни друзей. Скоро свобода воли после более чем десятилетнего перерыва снова возьмет его за жабры. Как ему поступить?

И вот я, почетный президент Американской ассоциации гуманистов, написал ему сегодня ответ. Я посоветовал ему: «Вступите в лоно церкви». Я посоветовал это потому, что такому взрослому беспризорнику больше всего нужно что-нибудь вроде семьи.

Я не могу посоветовать такому человеку стать гуманистом. Я не посоветую стать гуманистами подавляющему большинству населения планеты.

Немецкий философ Фридрих Вильгельм Ницше, сифилитик, сказал, что лишь глубоко верующий человек может позволить себе роскошь атеизма. Гуманисты, в массе своей образованные, уверенные в себе представители среднего класса, жизнь которых не проходит даром – вот вроде меня, – находят радость в знании, не зависящем от религии, и в обычной человеческой надежде. Большинство людей так не может.

Французский писатель Вольтер, автор «Кандида» – для гуманистов он что Авраам для евреев, – скрывал свое презрение к Римской Католической Церкви от своих менее образованных, простых и перепуганных слуг, поскольку знал, что жизненным стержнем для них является только и исключительно религия.