Ким Су - Чудо-мальчик

Но я не раскрыл руки, лишь крепче обнял ее. Я ни за что не потеряю ее. Я никогда не расстанусь снова с матерью. В этот момент я почувствовал, что ее душа, находясь на краю Вселенной, в одном из ее уголков, ни на минуту не забывая меня, думает обо мне. Обнявшись, мы упали вниз на горящий город Сеул. Падая, я развел руки в стороны, снова представив себе космический ветер, дующий в нескольких десятках километров над нашими головами. Стоило мне ослабить хватку, как мать отдалялась от меня, но я снова крепко обнимал ее. Так мы летали с ней, сжимая друг друга в объятьях, между полыхающим Сеулом и темными вершинами гор.

Когда я открыл глаза, все вокруг было как в белесом тумане, вероятно, солнце еще не взошло. Голоса, услышанные мной во сне, принадлежали каким-то людям, разговаривавшим снаружи палатки. По мере того как они отдалялись, я постепенно приходил в себя.

Не пробудившись еще до конца ото сна, я думал, что обнимаю мать, но это была Хисон. Ее свитер грубой вязки касался моего лица. Она обнимала меня, а я плакал, прижавшись к ее груди.

Эти слезы были не наследством отца, они принадлежали только мне. Сейчас я плакал не в одиночестве, а рядом с сердцем другого человека. Возможно, такого не случалось со мной уже многие годы. Вполне возможно, что это случилось со мной впервые за семнадцать лет.

Сначала посмотрите и попробуйте дать правильный ответ.

Если так много звезд, почему ночи такие темные?

Возможно, эта темнота окружает нас оттого, что мы живем на одинокой планете под названием Земля. Астрономы подсчитали, что в нашей галактике находится около 300 миллиардов звезд и других небесных тел. Из них в настоящее время только на планете Земля обнаружены живые существа, поэтому в этом смысле она одинока. Это одиночество одного из трехсот миллиардов небесных тел.

Если бы среди всех этих звезд хотя бы на одной существовали живые существа, это одиночество было бы в два раза меньше. Однако пока Земля одинока. Поэтому, сколько бы ни было звезд во Вселенной, ночь на Земле — одной одинокой планете из трехсот миллиардов космических тел — по-прежнему остается темной.

Когда я учился в пятом классе средней школы, мне нравилась учительница по научным дисциплинам. Она, видимо, недавно была назначена на эту должность. Когда я видел издали, как складки ее юбки покачивались при ходьбе, мое сердце бурно колотилось в груди. Но однажды она обнаружила, что мальчишки взяли привычку ходить позади нее и подсовывать ей под юбку зеркальце, пытаясь увидеть ее нижнее белье. Тогда она стала приходить на работу только в брюках. Я ненавидел тех ребят.

Когда она только приступила к работе, несмотря на то что она очень старалась интересно провести урок по умению вести диалог, реакция учеников была не очень хорошей. Она задавала вопросы, но ученики занимались в это время другими делами, и, видя это, я поднял руку и спросил:

— Скажите, а сколько людей родилось на Земле до сегодняшнего дня?

Учительница, то ли оттого, что вопрос был трудный, то ли еще по какой-то причине, задумавшись на несколько секунд, ответила не сразу:

— Хороший вопрос. Но, к сожалению, ответа на него даже я, учительница, не знаю.

Когда она открыто призналась, что не знает, мои одноклассники с силой застучали по школьным партам, стали громко кричать и смеяться. Она просила их успокоиться, они не слушались. Спустя некоторое время, когда все наконец утихли, она сказала:

— Я отвечу на этот вопрос на следующем уроке.

Когда спустя два-три дня после того урока я пошел в библиотеку взять книгу, там сидела эта учительница. Увидев меня, она помахала мне рукой, приглашая подойти ближе. Она показала мне абзац, который нашла в книге «Планета Земля». Там было написано:

Число хомо сапиенс, родившихся до сих пор на поверхности планеты Земля, составляет примерно сто шесть миллиардов пятьсот миллионов человек.

Стоя за ее спиной, я стал считать: один, десять, сто, тысяча, десять тысяч, сто тысяч, миллион, десять миллионов, сто миллионов, миллиард, десять миллиардов, сто миллиардов, сто шесть миллиардов пятьсот миллионов человек.

— Я с трудом нашла. Но почему ты заинтересовался этим? — спросила она.

Вопрос был неожиданным, я растерялся:

— Это… я тоже не знаю.

Когда она услышала это, выражение ее лица стало напряженным.