Ким Су - Чудо-мальчик

— Когда мы снова встретимся? — спросил его я.

— Когда твое желание исполнится, — ответил он.

— Мое желание? — переспросил я.

— Разве ты не говорил, что хочешь пойти гулять в Сеульский Гранд-парк, взяв за руки мать и отца?

Да, я так говорил, но теперь это ведь стало невозможным.

Стоя в сиянии ослепительно-белого света, отец едва заметно улыбнулся мне уголком рта и помахал рукой. Дав это странное обещание, отец начал постепенно отдаляться от меня. А затем, полностью отвернувшись, он зашагал по направлению к тому ослепительно-яркому свету. «У тебя будет еще много воскресений, — раздался в голове его голос. — И однажды непременно настанет воскресенье, когда сбудется твое желание. Поэтому возвращайся в свою жизнь».

Тень отца всей длиной вытянулась в мою сторону. И до тех пор пока она не исчезла, я кричал:

— Папа, не уходи!

Я проснулся, напуганный собственным криком. Комната была залита неярким светом. Я слез с кровати и стал искать его источник. Оказалось, свет проникал через окно. На ночном небе, проглядывавшем сквозь железную решетку, виднелось много странных белых точек. Их было бесчисленное множество. Сначала я подумал, что это летают светлячки, но, когда я открыл окно и, вытянув руки, поймал несколько штук, я понял: это были снежинки.

Возможно, сейчас в небе всего мира замерли сотни миллионов, сотни миллиардов, а может, и больше снежинок. Подняв руку, я стал ловить снежинки. Когда они касались кожи, то тут же таяли. Там, где проходила моя ладонь, снежинок не оставалось вовсе, словно с деревянного пола смели толстый слой пыли. Так, медленно падая с неба и на миг застывая в воздухе, все эти снежинки — маленькие белые искры света — сияли для меня. Это была моя жизнь, куда я должен был вернуться.

Ах, эти проклятые слезы!

Утром я сбежал из Института по развитию талантов и отправился в дом, где мы когда-то жили с отцом. После обеда я уже сидел в нашей маленькой комнате с окнами на запад. Сквозь стекло, через которое в помещение лился солнечный свет, я смотрел на крышу из шифера, убеленную выпавшим в прошлую ночь снегом, и плакал. Я начинал думать, что слезы, омывавшие мои щеки, текли не оттого, что мне было грустно или больно, а оттого, что они были наследством отца. Он оставил мне мягкие брови и глаза; жесткие волосы, торчащие, словно заостренные железные провода; рот, который кривился, стоило мне натянуть на лицо серьезное выражение; и слезы, чертовы слезы, которые лились по пустякам и которые не получалось сдержать, как бы ни было стыдно. У меня вообще не было мысли плакать. Сначала я просто громко распевал:

В это время кто-то открыл большие ворота. Я подумал: «Неужели это отец?» — но это был хозяин дома в нижнем белье.

— Это ты, Чжонхун? Почему ты поешь? Ты что, выпил с утра?

Не обращая никакого внимания на его слова, глядя на небо, я упрямо допел: «Давайте поженимся, заключив наш брак на небесах». Однако стоило ему сказать: «Твой отец умер. Ты это знаешь и так ведешь себя?» — и я уже не смог пропеть: «Ра-ра-ра-ра-ра-ра». Вместо этого я начал громко плакать. Черт, слезы, эти… проклятые слезы, которые оставил мне отец! Черт, эти проклятые слезы!

Прошлой ночью я шагал по дороге, на которую падал снег. Время от времени я останавливался и, поднимая взгляд к небу, думал: «Действительно ли это падает снег?» Я протягивал руки, ловил и гладил падающие снежинки, которые, едва коснувшись моей ладони, тут же таяли. Это успокаивало меня, и я продолжал идти, но сомнение в том, действительно ли падает снег, не покидало меня. Поэтому через какое-то время я снова останавливался и опять смотрел на небо.

Как долго я так шагал? Я дошел до улицы без названия. Небольшие здания одинаковой высоты выстроились в ряд на невысоком холме. Одолев довольно большое расстояние, я обнаружил трехэтажный дом, в окнах которого жалюзи не были опущены вниз до конца. Когда я поднял их, мне открылась деревянная лестница, ведущая в кафе на втором этаже. Я вошел в здание и, опустив жалюзи, уселся на лестнице, съежился и вскоре заснул.

Пока я шел, в мою голову приходили мысли только о воображаемых вещах, но, уснув, я был вынужден снова переживать реальные события. Во сне я несколько раз терял отца и даже там плакал. Когда я открыл глаза, кто-то рассматривал меня. Это была девушка, работавшая в кафе. Она сказала, что даст мне поесть, и попросила следовать за ней. Я ответил ей, что не голоден, но она схватила мою руку и потащила за собой. Пока я ел, она стояла рядом и, глядя на меня, лишь тяжело вздыхала. Наевшись, я проспал до полудня в маленьком чулане, который находился позади большой комнаты, но в этот раз мне ничего не снилось.