Антоний Амурский - Путь

Кабинет декана был особым помещением. Окна в нем были панорамными, протянувшимися почти до самого пола. Под окнами шел широкий подоконник с цветами. Почти в центре кабинета стоял большой стол в форме бумеранга. К нему с угла примыкал стол поменьше, для посетителей. В углу слева от бумеранг-стола на столике для компьютеров стояло несколько мониторов. В противоположном углу находился небольшой диванчик. У стен были расставлены стулья.

Декан села в свое черное эргономическое кресло, на спинку которого небрежно был накинут белый пиджак.

Свят на ватных ногах прошел к указанному стулу и сел, глядя прямо перед собой.

Любовь Петровна переплела пальцы, расположив руки на бумеранг — столе и повторила:

— Начистоту.

— Ну… начало семестра… Было неплохим — слово за словом, Святу удалось выдавливать из себя взаимосвязанные фразы. Потом стало легче. Любовь Петровна с интересом слушала его. Святу было противно увиливать от своих же совершенных проступков, поэтому он старался как можно меньше умалять свою вину. Не надеясь уже, в общем-то, ни на какую благосклонность, Свят решил быть честным до конца. Мало-помалу он рассказал свою незатейливую студенческую историю.

Любовь Петровна выслушала его, не перебивая. Когда Свят закончил, она встала и подошла к окну. Засунув руки в карманы брюк, она устремила взгляд вдаль, поверх домов, дворов и дорог.

— То, что вы пили безудержно это конечно, зря… — произнесла она задумчиво. — Но то, что вы признаете свою вину, а не сваливаете ее на других, это уже хорошо. Пропустить семестр — особого ума не надо. Вот пропустить все, а потом все сдать, вот в этом вся наука. И вот вопрос — получится ли? — и она обернулась на Свята.

Свят учащенно закивал.

— Да. Получится.

Любовь Петровна перевела взгляд на новостройки вдали, которые, по-видимому, были ее любимым объектом созерцания.

— Я думаю, человек вы неплохой… — Любовь Петровна повернулась и заговорщицки произнесла:

— Скажу по секрету, плохие люди в нашем институте не учатся. Не берем!

Свят просиял.

— Пожалуй, еще можно что-то придумать. Я возьму ситуацию с вами под контроль, каждую неделю примерно в это время, будете докладывать, как идут дела. Пойдемте! — Любовь Петровна двинулась к выходу.

Ангелы порхали за окном. Антоний сыпал искрящейся небесной пылью через окно.

— Господи, благослови эту чудесную женщину…

Отсюда ангелы видели, как от Любви Петровны исходит белый, пульсирующий свет. Он был ярче и больше по размеру, чем у Марио.

Любовь Петровна в сопровождении Марио прошествовала в кабинет замдекана. Та уже собиралась.

— Елена Васильевна, этому студенту нужно продлить сессию. До конца сентября, для начала, давайте — тоном, нетерпящим возражений, сказала Любовь Петровна.

— Но… Но он же не ходил семестр, Любовь Петровна! Преподаватели жалуются и…

— Там обстоятельства сложились не в его пользу. Он сдаст все до конца сентября.

— А не сдаст?

— А не сдаст, продлим еще! Вообщем, решайте!

После разговора с деканом Марио казалось, что у него выросли крылья. Любовь Петровна была поистине чудеснейшей женщиной. Марио спешил домой для того, чтоб в целом посмотреть на количество предметов, сможет он сдать или нет. В то же время он знал, что сможет — стальная уверенность декана передалась и Марио.

Выйдя из университета, Марио бодрым шагом направился к общежитиям. Огибая неуклюжих студентов, тормозивших посреди дороги, Марио ускорялся, предвкушая скорую большую работу и испытывая внутренний подъем.

Неясный персонаж в цирковом прикиде раздавал всем листовки, стоя посреди дороги. Он настырно протягивал их в каждого проходившего. Большинство брало эти бумажки со словами «классный прикид, чел!» или что-то в этом духе. Марио было не до алкогольных вечеринок или что бы там еще ни предлагал Листовщик.

Уже подходя, он почувствовал на себе взгляд и увидел протянутую к нему руку. Марио пытался обогнуть настырного персонажа, но тот сделал шаг и вытянул руку сильнее. Марио буквально натолкнулся на его ладонь с зажатым черно-красным флаером в ней с изображением Жар-птицы. Без всякого желания поглощать ненужную информацию, Марио досадно сделал шаг в бок и пошел дальше, сетуя на наглых рекламщиков.

«Вот ведь наглости — то не отнимать! Зачеты б так раздавали!».

Если последнюю неделю Марио ходил в институт и обратно без особой цели, просто «сдать-не сдать», если получится, и приняться за следующий предмет, то сейчас у него вызревал план, как он сможет выкарабкаться из создавшейся западни.