Арно Гайгер - У нас все хорошо

Но теперь Рихард, кажется, понимает, что приведенные им объяснения ничто по сравнению с политическими аргументами Кробата, будь он хоть тысячу раз прав: чистое безрассудство, которое мало кого интересует.

У Рихарда ходит кадык. Он говорит:

— И куда же обращаться за возмещением убытков?

— Можно? — спрашивает Кробат, кивая. Он пододвигает к себе бронзовую пепельницу и закуривает.

— Подумайте о собственной выгоде, о том, что при стремительно растущем спросе благодаря явному большинству мужского населения города и деньгам, пущенным в оборот, у вас больше не будет конкуренции. Вы не поверите, как многое стало возможным, о чем еще несколько недель назад просто нельзя было мечтать. Как быстро выстраивается будущее.

— О будущем сейчас только и говорят, причем не иначе как с восторгом.

— И правильно, скажу я вам.

Мужчины смотрят друг на друга в упор. Через пару секунд Рихард упирается подбородком в воротник, подавленно внимает речам Кробата, а потом, сам не зная почему, думает о том, что, заводя семью, он хотел, чтобы наступили такие времена, когда никаких перемен больше не будет. Быстрая прокрутка кадров назад: опись товара отпадает сама собой; волнения и перевороты на протяжении всей его непредсказуемой жизни и новая форма государственного устройства и правления каждые пять лет; новые деньги; новые названия улиц; новые формы обращения и приветствий. Один сплошной хаос. По окончании детства спокойных периодов как таковых не было вовсе или — крайне редко, и все настолько запутано, что он даже не может определенно сказать, до какого момента он отмотал бы время назад, если бы мог.

Он слышит, как Кробат говорит:

— Да забудьте вы это белье.

Забыть это белье, причем совершенно безболезненно, как вода забывает иногда замерзнуть. Может, и время способно забывать течь своим чередом?

На секунду Рихарду привиделся остов мира, словно скелет умирающего человека. Он чувствует, насколько все бессмысленно и нереально и что когда-нибудь и он умрет. Мысль — как заноза в голове.

А больше всего его угнетает, что он умрет не австрийцем.

— Если я вас правильно понимаю, то перед лицом будущего, на которое работаете вы и ваши соратники по партии, все свои личные интересы я должен отодвинуть на задний план.

— Но вы можете пойти на то, чтобы подкорректировать ваши взгляды. Вы талантливый человек. И, принимая во внимание ваши способности, у вас есть на это все основания.

— Сейчас почти для всего легко найти все основания, — говорит Рихард.

Кробат откашливается, придвигает стул поближе к столу и пробует малину.

— Не так-то легко найти дом, у которого все четыре стороны смотрят на юг.

Трава растет, ставни выцветают, черепица крошится с наветренной стороны.

— А у вашей супруги должна появиться жгучая потребность переехать со своим магазинчиком куда-нибудь в более скромное место, если, конечно, это удастся сделать, не производя чрезмерных затрат. Сегодня даже внешняя форма аризации [26] Передача в собственность арийца имущества, ранее принадлежавшего еврею. больше никого не заботит.

Рихард лихорадочно пытается найти ни к чему не обязывающий и в то же время не индифферентный ответ. Он говорит:

— Это означало бы, одной витриной больше…

Он соскребает что-то твердое с крышки стола, машинально отправляет себе в рот. И только потом соображает, что это мог быть мушиный помет. Он уже раскусил его зубами, а потому резко хватает чашку с кофе и прополаскивает рот одним большим глотком. Он не в состоянии помочь себе, его заботы и тревоги растут выше головы и превосходят его силы.

Из дома слышатся размеренные звуки флейты Альмы — звучащие каждый в отдельности или плотными пассажами, они разливаются в желто-зеленом воздухе. А еще раздается лязг цепей и скрип веток груши под тяжестью качающегося Отто.

Когда Кробат вновь заводит речь о будущем и мечтает с задранным вверх подбородком о том, как будут проводиться силовые акции, Рихард откидывается назад, словно так ему лучше видно. Он пытается еще раз все взвесить, а главное, обдумать все основания, сбалансировать, так сказать, аргументы Кробата с предложенной ему дилеммой и найти таким образом приемлемое решение: ясно одно, мало надежды на то, что коварная регулярность политических переворотов в будущем прекратится, ибо «партайгеноссен» Кробата не продержатся и нескольких недель, а коль скоро так, то, вероятно, разумнее найти с новыми господами общий язык и вести себя по отношению к ним лояльно, что было бы только естественно. Он, доктор Рихард Штерк, не тот человек, который мыслит себя вне времени и эпохи, он заслуживает немного покоя, так он считает.