Несколько десятилетий не покладая рук строил он свою империю. А потом времена изменились – те, кому нужна была кровь, стали зазывать доноров, и авторитет кровяных старост сильно пошатнулся. Но все это нисколько не взволновало нашего героя: к тому времени, сплавив воедино хитрость и корысть, дальновидность и знание людей, он мог спокойно справиться с любыми трудностями. Он заметил, что в разных местностях кровь сто́ит по-разному; тогда-то и произошло событие, о котором вспоминал мой отец. В очень короткий срок этот человек организовал поход почти тысячи доноров, которые, преодолев все тяготы долгого пути, прошли пятьсот с лишним километров из Чжэцзяна в Цзянсу, прошагали насквозь больше десяти уездов и сдали кровь там, где цена, как он знал, была самой высокой. Люди, которых он привел, получили чуть больше обычного, а его собственный пухлый кошелек стал напоминать туго надутый футбольный мяч.
Не знаю уж, как он сумел заставить этих обычно столь разрозненных, незнакомых между собой людей сбиться в шумную разномастную толпу и отправиться в долгое и запутанное путешествие. Думаю, он установил среди них определенную дисциплину и догадался позаимствовать некоторые элементы военной организации: выбрал из этого разношерстного человеческого стада несколько десятков человек, наделил их ограниченной властью и поставил их управлять – угрозами или уговорами, сладкими обещаниями или отборной руганью, у кого к чему был талант – тысячью человек, самому же ему было достаточно командовать несколькими десятками.
Эта коллективная акция, должно быть, напоминала перемещение войск в военное время или разворачивающуюся у вас на глазах религиозную церемонию. Тьма народа застилала горизонт, растягиваясь по дороге длинной цепью. Как бы я хотел видеть все, происходившее в этой толпе: драки мужчин, пересуды женщин, тайные шашни между ними, внезапные болезни, валившие вдруг кого-нибудь с ног, но, конечно, и искреннюю готовность помочь, и, может быть, даже любовь… Думаю, во всем мире не нашлось бы войска разнообразнее.
Мне всегда хотелось записать эту историю. Однажды я сел за стол и понял, что пишу историю о сдаче крови, а через девять месяцев точно знал, что написал книгу «Как Сюй Саньгуань кровь продавал».
Разумеется, перед вами другая история. Ее герой – всего один из той тысячи, что водил в поход кровяной староста, а возможно, он и не участвовал в этом изнурительном походе. Я знаю, что записал лишь одну историю из множества, и не знаю, запишу ли когда-нибудь другие. На то я и писатель, чтобы не иметь над историями никакой власти; пусть я пишу их сам, но в тот самый миг, когда я ставлю последнюю точку, они перестают быть моими, они ведь просто выбирают меня как временного работника. То, что я их автор, а вы читатель, – случайность. Если вы, немецкоязычный читатель, закрыв эту книгу, обнаружите, что, когда ее герой стоял перед тем или иным выбором, вы принимались размышлять вместе с ним, значит, мы с вами оба отведали сладких яств на пиру литературы.
27 июня 1996 г.
Предисловие автора к русскому изданию
Лет пятнадцать назад в китайских СМИ появилась трогательная история об отце, сдававшем кровь, чтобы на вырученные несколько десятков тысяч юаней выучить сына в школе и университете. В то время каждое письмо от сына с просьбой о деньгах было для отца повесткой, говорившей, что пора опять идти в больницу. И отец всегда собирал требуемую сумму. Сын же бросил учение, и остался у отца лишь номер телефона, по которому никому нельзя было дозвониться. Отец жил далеко в горах, до ближайшего аппарата было три с лишним часа пути, но он из раза в раз ходил туда и набирал несуществующий номер.
Репортаж привлек внимание. Сын услышал голос отца и наконец объявился, но не пожелал показать свое лицо, согласился лишь на интервью в сети. Видно, сейчас ему очень тяжело, он так обнищал, что стыдится показаться на глаза отцу, и, уверяет он, не знает, как быть.
Это лишь одна из миллионов китайских историй о продаже крови. В Интернете через сайт Google я нашел более десятка тысяч статей на эту тему. Во многих, многих местах донорство стало для бедняков образом жизни. Одно за другим появились села, где почти каждая семья сдает кровь. Продажа крови привела к распространению СПИДа, и некоторые села, торгующие кровью, превратились в села, болеющие СПИДом. В декабре прошлого года от СПИДа умер сычуаньский крестьянин по имени Ли Сяоцин, сдававший кровь тридцать лет. Он первый имел мужество пойти на контакт с прессой. Ли Сяоцин еще при жизни приготовил для себя «одежду долголетия», в которую обряжают в Китае покойника, четырежды ложился в ней на свою бамбуковую кровать, трижды оставался жить, а на четвертый раз умер. Сыновья его, как они ни были бедны, в один день потратили триста пятьдесят юаней на музыкантов, чтобы игрой на китайских флейтах и барабанах отдать отцу последний долг.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу