Улья Нова - У нас будет ребёнок! (сборник)

Под коробами с кухонным гарнитуром я обнаружил коробки с кроватью взрослой. Метр шестьдесят шириной, с высокими бортиками, кровать вскоре заняла полкомнаты. Подняв Лизу с пола, я как можно нежнее, стараясь поддерживать локтем голову, перенес ее на семейное ложе. Перекинул тело через высокую спинку, словно через редуты, вспомнив, как однажды, в каком-то бою, гренадеры закидывали в глубь стройных рядов противника самых больших однополчан, сметая построения неприятеля всмятку.

От моих манипуляций Лиза проснулась, открыла сонные глаза. Поняв, что она уже в кровати, завела руки за спину, расстегнула молнию, стянула через голову платье. Раздевшись до трусов, свернулась калачиком, захватила аккурат половину пространства, будто освобождая место для меня. Или это была ее привычка спать с мужем, и она не отдавала себе отчет в своих действиях? До конца не проснувшись, не понимала, где она сейчас находится и кто рядом с ней? А может, ей нестерпимо хотелось отомстить мужу за измену?

Но воспользоваться измученной женщиной было бы подло. Я и так бесчестным путем пробрался в ее квартиру, встретив ее в высший момент раскаяния и самоуничижения… Поймал, как ловят сектанты разочаровавшегося человека, в миг, когда она осознала, что она неудачница, что она никому не нужна, что она брошена, осмеяна и поругана, что ее чувства преданы, а ее надежды рухнули, что ее война и ее жизнь проиграны, а честь потеряна.

И теперь ей не хочется любить себя и жить с собой. А хочется любой ценой исправиться, вернуть все на круги своя, пусть с первым попавшимся под руку мужчиной…

Ну все, хватит мечтать и фантазировать. Нужно оставаться реалистом и занять свое истинное место мужчины на день, а не ночь – с удвоенной силой и рвением принялся я собирать кухню: подвесные шкафчики и тумбы, стол и кухонный уголок.

К утру все было закончено. Все, что можно было собрать, собрано. Осталось только просверлить дыры в стене и подвесить кухонные шкафы и полки.

– Ну, вот и все, теперь порядок, – присел я на кровать, заметив, что Лиза открыла глаза. Она смотрела на меня сначала удивленно, будто припоминая, а затем, вспомнив все, отрешенно-равнодушно.

– Мне все равно, – просверлив во мне две дыры, она резко отвернулась.

– Зато мне моя работа по душе.

Лиза промолчала, поднялась с кровати и зевнула, даже не взглянув на результат моих трудов. Наверное, ее оскорбило мое невнимание, и чтобы подразнить меня в ответ, она сначала подошла на свет к окну, а потом, дав мне разглядеть свое обнаженное стройное тело, прошлепала липкими ступнями в ванную, как есть в одним трусах. Белая ее кожа покрылась мурашками.

Затем она, не закрывая дверь, села на унитаз, видимо, попыталась взглянуть в зеркало и не узнала своего лица. С моего места на кровати хорошо просматривалась эта часть санузла.

– Как это страшно, – сказала она из ванной. – Я не узнаю своего лица. Это чудовищное ощущение.

Признаться, меня не тронули эти ее слова. После того, что я услышал накануне, я уже стал сомневаться в ее адекватности.

– Это еще ничего, – заметил я. – На войне многие после замеса первого серьезного боя не узнают не только своего лица, но и лиц и тел своих истерзанных товарищей. Молодец, держишься, пережив такую битву.

– Ты считаешь, что это была война? – спросила она.

– Да, война между мужчиной и женщиной, война за власть, за обладание и верховенство, – сказал я, имея в виду битву света и тьмы.

– Тогда скажи мне, почему мой муж меня бросил? В чем я виновата? – это меня спрашивал кандидат психологических наук, без пяти минут профессор.

– Ты виновата в том, что затачивала своего мужчину на постоянную войну, и он, став победителем, ушел через Альпы к женщине лучше и добрее тебя. В какой-то момент он сломался, сдался. Поняв, что не сможет всегда соответствовать твоим запросам и капризам. И тогда он решил совершить свой главный маневр и подать в отставку. Уйти от тебя на пенсию к тихой, менее требовательной и амбициозной жизни. Он подумал, ему проще соскочить, спрыгнуть в пропасть, как лошади того грузного полковника. Ему надоела эта война, как он только достиг своей вершины и своего потолка.

– Ты рассуждаешь, как солдафон. У тебя все, чего ни коснись, война. Сама не знаю, зачем я тебя спросила…

– Я и есть солдат, солдат удачи, – вспомнил я песню «Дип Перпл». – Мужчины часто делают карьеру с одной женщиной, а потом, достигнув потолка, находят молодую и послушную для отдохновения. Ту, которая не напоминает ему о его войне и тяжелом восхождении.