Стивен Кинг - Четыре сезона [litres]

– Конечно, могу! Буду через четыре минуты!

Пока отец вешал трубку, Тодд слышал, как мать начала что-то говорить. Он тоже положил трубку на рычаг.

Четыре минуты.

У него было четыре минуты, чтобы подчистить все окончательно. Четыре минуты, чтобы вспомнить, что именно он упустил. Или ничего не упустил? Неужели все это из-за нервов? Господи, он уже жалел, что позвонил отцу. Но разве такой поступок не был естественным? Конечно, был! О чем еще таком же естественном он не подумал? О чем?..

– Будь ты проклят! – неожиданно простонал он и бросился на кухню. Голова Дюссандера лежала на столе с закрытыми глазами.

– Дюссандер! – закричал Тодд и начал трясти старика за плечи. Тот застонал. – Очнись! Очнись, скотина!

– Что? Приехала «скорая»?

– Письмо! Сейчас приедет отец, времени совсем нет. Где это чертово письмо?

– Что… Какое письмо?

– Ты велел мне сказать родителям, что получил важное письмо. Я так и сделал… – У него перехватило дыхание. – Я сказал, что оно из-за границы… из Германии. Господи! – Тодд нервно взъерошил волосы.

– Письмо… – Дюссандер с трудом оторвал голову от стола. Морщинистые щеки были нездорового бледно-желтого цвета, губы посинели. – Думаю, от Вилли. Вилли Франкеля. Дорогой… дорогой Вилли.

Тодд бросил взгляд на часы: прошло уже две минуты, как он повесил трубку. За четыре минуты отец, конечно, не успеет добраться от их дома до Дюссандера, но на скоростном «порше» будет здесь очень скоро. Времени оставалось совсем мало. К тому же Тодда не покидало ощущение, что нечто важное он все равно упускает. Но сейчас было не до этого.

– Ладно, хорошо! Я читал письмо, ты разволновался, и случился сердечный приступ. Годится. Так где оно?

Дюссандер тупо глядел на юношу.

– Письмо? Где оно?

– Какое письмо? – непонимающе произнес старик, и Тодд едва не вцепился ему в горло.

– То, которое я тебе якобы читал! От Вилли или как его там! Где оно?

Они оба посмотрели на стол, будто ожидая, что письмо вдруг волшебным образом материализуется там само по себе.

– Наверху, – наконец произнес Дюссандер. – Посмотри в комоде. Третий ящик. Маленькая деревянная шкатулка. Крышку придется сломать – ключ я давно потерял. Там лежат очень старые письма от друга. Без подписи. Без дат. Все на немецком. Выбери любое. Поторопись…

– Ты совсем рехнулся? – вскинулся Тодд. – Я же не знаю немецкого! Как я могу прочитать письмо?

– А с чего это Вилли будет писать мне по-английски? – резонно возразил Дюссандер. – Если ты мне его прочитаешь на немецком, то сам ничего не поймешь, а я пойму. Понятно, что

ты будешь произносить слова неправильно, но разобрать я все равно смогу…

Дюссандер, как обычно, снова оказался прав, и Тодд не стал терять времени на препирательства. Даже после сердечного приступа голова у старика работала что надо. Тодд помчался наверх, на мгновение задержавшись у двери посмотреть, не приехал ли отец. Прошло не меньше пяти минут, но «порше», по счастью, видно не было. Времени совсем не осталось.

Он взбежал наверх, перепрыгивая через ступеньки, и вихрем влетел в спальню Дюссандера. Тодд никогда не заглядывал сюда раньше – просто не было интереса – и теперь лихорадочно озирался по сторонам в незнакомом помещении. Комод оказался дешевой поделкой с претензией на модерн. Тодд упал перед ним на колени и резко потянул на себя третий ящик. Он чуть выдвинулся и, перекосившись, намертво застрял.

– Проклятие! – простонал Тодд. Он был мертвенно бледен, только на щеках выступили яркие пунцовые пятна, да голубые глаза потемнели и стали похожи на грозовые облака над Атлантикой. – Вылезай, чертова рухлядь!

Он рванул за ручку изо всех сил и чуть не опрокинул на себя комод. К счастью, комод, качнувшись, все-таки устоял, и ящик вылетел из него, упал на колени Тодду. По комнате разлетелись носки, трусы и майки Дюссандера. Порывшись в белье, оставшемся в ящике, Тодд нащупал и вытащил деревянную шкатулку длиной девять и высотой три дюйма. Крышка, как и предупреждал старик, оказалась заперта на маленький висячий замочек. Ну что за день?! Все не так!

Уложив разбросанные вещи в ящик, Тодд попытался засунуть его на место, но он снова застрял. Парнишка дергал его туда и обратно, чувствуя, как глаза начало щипать от струившегося пота. Наконец ящик задвинулся, и Тодд поднялся со шкатулкой в руках. Сколько прошло времени?

Кровать была на столбиках, и Тодд с размаху саданул по одному из них замком, надеясь, что так удастся его сбить. По руке до самого локтя прокатилась волна боли, но он лишь недобро ухмыльнулся. Дужка замка чуть погнулась, но из защелки не выскочила. Тогда Тодд, не обращая внимания на боль, ударил еще раз, на этот раз сильнее. От шкатулки отскочила щепка, однако