Стивен Кинг - Четыре сезона [litres]

Это странное желание напомнило Тодду сон, тот самый, когда он дома видел бродягу, истекавшего кровью в их чистой и светлой кухне. Как будто в его налаженную и размеренную жизнь, где все как следует отрегулировано и идет своим чередом, проникло некое темное и зловещее существо, решившее умереть у всех на глазах не где-нибудь, а именно здесь…

В четверти мили от дома Боуденов проходила широкая автострада в восемь полос. К ней вел крутой склон, поросший кустарником и деревьями, где можно было отлично укрыться. На Рождество отец подарил Тодду винтовку «винчестер» с рычажным взводом и съемным оптическим прицелом. В часы пик, когда все полосы забиты стоявшими машинами, он мог спокойно найти на склоне укромное местечко… и…

Что?

Покончить с собой…

И разрушить все, ради чего столько трудился последние пять лет?

Еще чего!

Нет, сэр, нет, мэм! Ни за что!

Да это смеху подобно!

Само собой, и все же… эта мысль продолжала его преследовать.

В одну из суббот за несколько недель до окончания школы Тодд, убедившись, что в магазине не осталось патронов, убрал винтовку в чехол и, пристроив ее на заднем сиденье новой отцовской игрушки – подержанного «порше», – поехал на склон, упиравшийся в автостраду. Родители на уик-энд уехали

в Лос-Анджелес на другой машине. Дик, к тому времени уже ставший полноправным партнером фирмы, должен был провести переговоры о строительстве в Рино нового отеля «Хайатт».

Спускаясь по склону с зачехленной винтовкой в руках, Тодд с тревогой прислушивался к бешеному биению сердца, чувствуя, что во рту все пересохло. Добравшись до поваленного дерева, он занял удобную позицию и вытащил винтовку. Ровная поверхность ствола и под удобным углом отходящая ветка служили отличным упором. Тодд уперся прикладом в правое плечо и прильнул к прицелу.

Не будь идиотом! – отчаянно взывал его разум. Что за дурацкая выходка? Если тебя увидят с винтовкой, то не важно будет, заряжена она или нет, – проблем все равно не оберешься! По тебе даже могут открыть огонь!

Время шло к обеду, и машин на шоссе было мало. Тодд поймал в прицел женщину за рулем голубой «тойоты». Стекло было полуопущено, и круглый воротничок ее блузки без рукавов трепетал под порывами ветра. Тодд навел перекрестие ей на висок и нажал на спусковой крючок. При отсутствии патрона в стволе послышался лишь сухой щелчок. Ударник, конечно, мог повредиться, но кого это волновало!

– Бах! – прошептал он, провожая взглядом «тойоту», нырнувшую в тоннель в полумиле дальше по дороге. Тодд с трудом проглотил большой комок, подступивший к горлу.

А вот за рулем пикапа «субару» мужчина с неопрятной седой бородой и в бейсболке «Сан-Диего-падрес».

– Ах ты… вонючая крыса… так это ты подстрелил моего братана? – прошептал Тодд, ухмыляясь, и снова послышался сухой щелчок ударника.

Он «подстрелил» еще пять человек, но беспомощный треск ударника портил все удовольствие от «убийства». Убрав винтовку в чехол, Тодд поднялся по склону к машине, стараясь прижиматься к земле как можно ниже, чтобы остаться незамеченным. Бросив «винчестер» на заднее сиденье, он поехал домой. В висках шумело и ухало. Дома он зашел к себе в комнату и принялся мастурбировать.

Расползавшийся по швам, заношенный шерстяной свитер, совершенно неуместный в Южной Калифорнии, придавал бродяге какой-то сюрреалистический вид. В протертых на коленях дырах истрепанных джинсов виднелась волосатая кожа, покрытая струпьями. Бродяга поднял стаканчик с мультяшными персонажами – казалось, Фред и Вилма, Барни и Бетти исполняют вдоль его кромки какой-то экзотический обряд посвящения, – и махом опрокинул в рот. После чего, смакуя, с видимым удовольствием облизнул губы – в последний раз в своей жизни.

– Мистер, проскочило как по маслу! Что есть, то есть!

– Я тоже люблю пропустить стаканчик на ночь, – кивнул Дюссандер, заходя ему за спину и вонзая в шею нож. Хрустнули хрящи, будто кто-то энергично раздирал на части жареную курицу с румяной корочкой. Стаканчик из-под желе выпал из рук жертвы и покатился по столу, отправляя в пляс мультяшных персонажей, которые весело закружились в хороводе.

Бродяга откинул голову назад и попытался закричать, но из разинутого рта вырвался только жуткий свистящий хрип. Глаза, расширившиеся от ужаса, казалось, вот-вот выскочат из орбит… Через мгновение голова с глухим стуком ударилась о стол, накрытый клеенкой в красно-белую клетку. Вставная верхняя челюсть вылезла вперед, обнажив в зловещей ухмылке зубы.