Стивен Кинг - Четыре сезона [litres]

– Ну… на всякий случай, мало ли кто может заглянуть, – пояснил, улыбаясь, Тодд. – Разве осторожность может повредить? Кому, как не вам, знать об этом лучше других?

Дюссандер опустил жалюзи, налил себе виски и начал распаковывать подарок. Тодд завернул его так, как делают только мальчишки, у которых всегда есть дела поважнее, например футбол, хоккей или вечерний фильм ужасов, который они, нервно хихикая, смотрят вдвоем с другом, устроившись вместе на диване под одним одеялом. Сверток был обернут неровно и наспех, складки на упаковочной бумаге не расправлены, а залеплены скотчем. Вечно спешащие мальчишки считают аккуратность женским качеством.

И все же Дюссандер был тронут. Только потом, немного оправившись от первого шока, подумал: я должен был догадаться!

Это была черная форма офицера СС. Полный комплект, включая сапоги.

Старик перевел рассеянный взгляд с вещей в коробке на ее крышку: «Маскарадные костюмы от Питера. Наш адрес не менялся с 1951 года!»

– Нет, – тихо произнес он. – Я это не надену! Скорее умру!

– Вспомните, что сделали с Эйхманом, – без тени улыбки отозвался Тодд. – Он был старым человеком, далеким от политики. Разве не вы это говорили? И я копил на это деньги всю осень. Форма с сапогами обошлась мне в восемьдесят долларов. А в сорок четвертом вы носили ее с удовольствием. Да еще с каким!

– Ах ты, маленький мерзавец! – Старик замахнулся кулаком, но Тодд не шевельнулся, его глаза лихорадочно блестели от предвкушения.

– Валяйте! – тихо и угрожающе произнес он. – Только попробуйте до меня дотронуться!

Старик опустил руку. Его губы дрожали.

– Ты – настоящее исчадие ада! – прошептал он.

– Ну же, я жду! – поторопил Тодд.

Дюссандер начал развязывать пояс халата, но остановился и умоляюще взглянул на мальчика:

– Пожалуйста, я же совсем старый. Я не могу.

Тодд медленно, но решительно покачал головой. Глаза по-прежнему лихорадочно блестели – ему нравилось, когда Дюссандер молил о пощаде. Наверняка в Патэне заключенные молили и унижались не меньше.

Халат упал на пол, и теперь старик стоял в одних трусах и шлепанцах. Впалая грудь, чуть вздутый живот, костлявые стариковские руки. Но Тодд не сомневался, что форма все изменит и старик преобразится.

Дюссандер, вытащив из коробки форму, начал одеваться.

Через десять минут он был полностью облачен. Хотя плечи мундира висели, а фуражка сидела неровно, кокарда с «мертвой головой» сразу бросалась в глаза и смотрелась впечатляюще. Тодд решил, что в облике Дюссандера появилось мрачное достоинство, которого прежде не наблюдалось. Несмотря на обвисшие плечи и стариковскую косолапость, которую сапоги только подчеркивали, Дюссандер впервые выглядел так, как, по мнению Тодда, и должен был выглядеть. Да, постарел. Да, пообтрепался. Но снова в мундире! Не какой-то там старикашка, доживающий свой век перед допотопным черно-белым телевизором, по которому показывают музыкальное шоу Лоренса Уилка, а сам Курт Дюссандер – Кровавый Мясник из Патэна!

Что до самого Дюссандера, то он испытывал отвращение, неловкость… но при этом еще и непонятное облегчение. Старик отлично понимал, что это – верный признак психологического доминирования, которого добился мальчишка. Он презирал себя. Он оказался пленником подростка и, мирясь с очередным унижением, только усиливал свою зависимость и унижение. И все-таки ему почему-то действительно стало легче. В конце концов, это всего лишь кусок сукна, пуговицы и застежки… обычный маскарадный костюм, а никакая не форма. Ширинка на галифе была на молнии, а должна быть на пуговицах, кокарда неправильная, швы неаккуратные, сапоги из дешевой кожи. Что такого, что он в это вырядился? Ничего…

– Поправить фуражку! – громко скомандовал Тодд.

Дюссандер вздрогнул и непонимающе на него уставился.

– Поправить фуражку, солдат!

Дюссандер подчинился и машинально чуть сдвинул ее – именно так – заносчиво и надменно – носили фуражки обер-лейтенанты, а форма, при всей ее неправильности, оказалась именно обер-лейтенантской.

– Ноги вместе!

Дюссандер выполнил команду, щелкнув каблуками. Казалось, надев форму, он обрел все прежние, доведенные до автоматизма навыки, хотя после войны прошло несколько десятилетий.

– Achtung! [9] Внимание! ( нем .)

Старик замер по стойке «смирно», и Тодду вдруг стало страшно – страшно по-настоящему. Он чувствовал себя как подмастерье колдуна, он словно вызвал к жизни темные силы, но не был уверен, что сумеет их укротить. Старика, живущего на пенсию, больше не было – его место занял Курт Дюссандер!