Стивен Кинг - Четыре сезона [litres]

– А теперь несравненный чемпион Гретны, великий Билл Трейвис!!!

– Хо, Билл!

– Сколько на этот раз осилишь, Билл? – кричал кто-то.

– Уж наверняка не меньше десятка, Билли-бой?

– Эй, Билли, не подведи меня! Я на тебя поставил двадцать баксов!

– Оставь мне хоть кусочек, Трейв!

С деланной скромностью кивая и улыбаясь публике, Билл Трейвис позволил мэру повязать себя салфеткой, после чего занял место у правого края стола, там, где во время соревнования будет находиться мэр Шарбонно. Справа налево участники расположились таким образом: Билл Трейвис, Дэвид Хоган Задница, Боб Кормер, директор школы Джон Уиггинс, Кэлвин Спайер.

Затем мэр Шарбонно представил Сильвию Додж, президента Женского общества Гретны, вероятно, со времен открытия Америки, без которой конкурс пожирателей пирогов был так же немыслим, как и без многолетнего чемпиона Билла Трейвиса: она лично инспектировала пекарню и была ответственной за качество каждого пирожка, причем процесс проверки включал и контрольное взвешивание на аптекарских весах.

Сильвия, по-королевски улыбаясь толпе, произнесла краткую речь насчет того, как счастлива она, что столько людей собрались отдать дань памяти первым поселенцам, отцам-основателям нашей великой страны, достойными наследниками и продолжателями дела которых являются республиканцы во главе с мэром Шарбонно («Не забудьте вновь проголосовать за него на предстоящих в ноябре выборах», – призвала она) на местном уровне, а на общенациональном – с Ричардом Никсоном, подхватившим факел свободы из рук «нашего горячо любимого генерала» [32] Имеется в виду генерал Дуайт Эйзенхауэр, президент США в 1953–1961 гг. Никсон в его администрации был вице-президентом. .

После этих слов в громадном брюхе Кэлвина Спайера громко заурчало. Все знали, что Кэлвин был, во-первых, демократом, а во-вторых, католиком, что в глазах Сильвии Додж приравнивалось к смертному греху. Она одновременно смутилась, выдавила жалкую улыбку и покрылась пятнами гнева, после чего обратилась к «присутствующей на этом торжестве нашей славной молодежи» с призывом «достойно нести звездно-полосатый стяг», быть патриотами своей страны и всегда помнить, что курение – мерзкая, вредная привычка, от которой бывает рак. «Славная молодежь», которая какие-нибудь восемь лет спустя проявит свой патриотизм демонстрациями против войны во Вьетнаме, а курить будет в основном не «Кэмел» или «Мальборо», а марихуану и гашиш, слушала леди Додж без энтузиазма, с нетерпением ожидая начала потехи.

– Меньше слов, больше дела! – выкрикнул кто-то под одобрительные возгласы остальных. – Пора начинать!

Мэр Шарбонно торжественно вручил Сильвии секундомер и полицейский свисток, чтобы подать сигнал по истечении контрольных десяти минут.

– Готовы? – обратился он к претендентам.

Вся пятерка подтвердила готовность номер один.

– Внимание… – разнесся по Главной улице голос мэра. Он поднял коротенькую толстую руку и тут же резко дал отмашку: – НАЧАЛИ!!!

Пять физиономий одновременно склонились к тарелкам. Послышалось громкое чавканье, напоминающее топот сапог по грязи. Болельщики заорали, поддерживая своих любимцев, но как только претенденты расправились с первым пирогом, многие уже начали понимать, что назревает сенсация.

Хоган Задница, чьи шансы из-за его молодости и неопытности оценивались как один к семи, жрал будто одержимый, челюсти его с пулеметным треском сокрушали корку (по правилам необходимо было съесть только верхнюю корку, а нижнюю можно оставить), а когда она исчезла у него во чреве, он издал губами гулкий всасывающий звук, словно громадный пылесос, и начинка пирога последовала вслед за коркой. Секунд через пятнадцать он оторвался от тарелки, весь вымазанный черничной начинкой, тогда как легендарный Билл Трейвис не справился еще и с половиной пирога!

Мэр, обследовав тарелку Хогана, объявил, что она достаточно чиста, и положил второй пирог. Выяснилось, что с первым Задница разделался за сорок две секунды, установив рекорд соревнований за все годы их проведения.

На второй он накинулся с удвоенной яростью. Билл Трейвис, покончив наконец с первым пирогом, обеспокоенно поглядывал на неожиданного конкурента. Впоследствии он говорил друзьям, что столь достойный соперник появился у него впервые с 1957 года, когда Джордж Гамаш заглотнул три пирога за четыре минуты, после чего свалился замертво, и его еле откачали. Откуда взялся этот чертов парень, или это, может, и есть черт? При мысли о деньгах, которые он может потерять, в голове у Билла помутилось, и он удвоил усилия.