Ольга Николаева - Я иду искать

— Что?

— Я потом объясню. Продолжай.

— А, собственно, нечего продолжать. Всё закончилось тем самым сеансом гипноза, во время которого у меня зазвонил отключённый мобильник и открылся старый шрам. Что было дальше, ты знаешь.

— Твой пациент и впрямь странный, Макс. — Сергей опустил голову и некоторое время неподвижно смотрел на исчерченную кофейными кругами столешницу. — И он обманывает тебя

— То есть?

— Он рассказал, что оглянулся и увидел висельника на воротах. И трупы во рву. Это всё?

— Туман. Вроде, всё было подёрнуто туманом.

— Больше ничего?

— Нет.

— Врёт. Он видел того, кто вёл его сквозь этот туман за руку.

— Почему ты уверен?.. — Столкнувшись со взглядом Сергея, Максим осёкся.

— Потому что у тебя зазвонил мобильник. И потому что ожил твой шрам. Подобное не случается просто так. И уж тем более никакие видения, рождённые в воспалённом мозгу пациента, не обращаются в реальные пули, нацеленные в его врача.

— Сергей, ты имеешь в виду какую-то связь между всем этим, которой я не вижу.

— Приглядись, и увидишь тоже. Когда одно событие следует за другим, только идиот будет считать это цепью случайностей. Мне нужно самому увидеть твоего пациента.

Максим с удивлением, почти со страхом посмотрел на Сергея и тот усмехнулся.

— Чего ты боишься? Я не сделаю ничего… ничего такого. Просто поговорю с ним.

— Как?

— Макс, что с тобой? Чего ты так испугался?

— Ничего, но…

— Я могу прийти к тебе, когда он тоже придёт?

— Да, но…

— В чём дело, Макс? У тебя в кабинете висят зеркала?

— Нет…

— Мне нужно его увидеть. Он действительно побывал за гранью жизни, и… И ещё неизвестно, что он теперь собой представляет.

— Ты хочешь сказать, что он…

— Как я? Нет. Надеюсь, что нет. Но увидеть его я должен. В человеке, побывавшем там, откуда он вернулся, всегда заключена опасность — для окружающих и для него самого. Ты, кажется, уже на себе почувствовал эту опасность.

— Люди не так уж редко оказываются в состоянии клинической смерти, но…

— Но не все они видят то, что увидел он. И уж точно не за всеми следуют призраки, стреляющие из отнюдь не призрачного оружия самыми что ни на есть реальным пулями.

— Хорошо. — Максим поднял взгляд к потолку и усмехнулся. — Представлю ему тебя как своего коллегу.

Сергей улыбнулся в ответ.

— Тогда уж следи, чтобы я не ляпнул чего-нибудь такого, о чём врач говорить не должен.

— Ну уж нет! Ты сам умный, сам за собой следи.

Максим невольно бросил взгляд на окно. Короткая весенняя ночь была уже почти готова отступить, тёмное ещё небо приобретало призрачно-сероватый оттенок, свойственный начинающейся поре белых ночей. С некоторых пор Максим не разделял устоявшегося мнения о прелести и волшебстве этой поры.

— Макс?

Он невольно вздрогнул, отвлёкшись от своих мыслей.

— Что-то не даёт тебе покоя?

— Сергей, я давно уже выбросил из своего лексикона это слово за ненадобностью.

— И всё-таки? Тебя мучает что-то кроме твоего пациента?

— Я могу спросить тебя кое о чём?

— Если я смогу ответить.

— Что произошло тогда с Антоном?

Сергей вздохнул.

— Да, конечно. Я должен был догадаться, что ты об этом спросишь.

— Ты можешь мне сказать?

— Он хотел обменять свою помощь на вечную жизнь. Хотел поторговаться со мной не понимая, что вечной жизни просто не бывает.

— И что?

— Ничего. Он получил то, к чему стремился, хоть до последнего и не понимал толком, ни к чему стремится, ни что получает. Я говорю загадками, да? Просто рассказать тебе, что произошло?

— Да.

— Он пришёл ко мне через какое-то время после того, как вы с тем, вторым парнем, ушли. Уж не знаю, как он нашёл меня, но — нашёл. Видимо, очень хотел, очень его ко мне тянуло. И предложил снять наручники взамен на… — Сергей усмехнулся. — Понимаешь, он попал под влияние распространённого мнения, что вампир сам может сделать человека подобным себе. Если разобраться, то не я обманул его, а легенда, миф. Я просто не стал его разубеждать. Он ещё до этого спрашивал меня, как человек становится вампиром, и я ответил ему правду. Правду! Но он не хотел ею довольствоваться, он ждал чего-то ещё, он был уверен, что оно существует. И я просто не стал доказывать ему обратного. Как будто чувствовал, что его упрямство может сослужить мне службу… Хотя, нет. Знаешь, мне было просто лень объяснять то, что человек не хочет воспринимать. Вера — страшная вещь, бесполезно с ней бороться. Тебе кажется, что я оправдываю себя? По глазам вижу.