Ольга Николаева - Я иду искать

Вадим молчал, лихорадочно соображая. Кажется, Антон говорил правду, ведь зачем-то он помог ему вовремя убежать из заброшенного дома. Будь он заодно с убийцей, он бы просто бросил Вадима там, не тащил бы за собой, в собственную квартиру. Или это квартира не его? Что там сказал пришедший убийца: «Ты только сейчас понял, что привёл меня в мою же квартиру?» Да, он спрашивал, именно спрашивал. Значит, они и правда не заодно? Вроде, так и получается.

Юноша медленно поднялся и подошёл к двери, всё ещё не решаясь открыть.

— Вадим! Слышишь? Пожалуйста, уходи! Пока время ещё есть.

Рука неуверенно потянулась к щеколде и застыла на полпути.

— Почему ты привёл меня в эту квартиру?

— Потому что забыл, что он знает этот адрес. Я живу здесь пять лет и он не появлялся здесь. Пять лет не появлялся! У меня совершенно вылетело из головы, что он может догадаться. Правда, Вадим, поторопись! Я не хочу, чтобы вы столкнулись.

Вадим с замершим сердцем отодвинул щеколду. За дверью действительно стоял один Антон.

— Иди. Быстро! И лучше бы тебе убраться куда-нибудь подальше. Ты говорил, что твои родители на даче? Поезжай к ним. И побудь там подольше. Тогда он тебя не найдёт. Забудет, собьётся со следа.

Вадим вышел на площадку и захлопнул за собой дверь чужой квартиры. Антон отошёл на пару шагов назад и смотрел на Вадима встревоженными глазами.

— Слушай, зачем ты его покрываешь? Если вы не заодно.

Антон молча покачал головой.

— Кто он тебе? Друг? Ну и нафиг нужен такой друг?

— Вадим, мы… — Антон вздохнул и опустил голову. — В общем… Мы родные с ним. Так случилось.

Готовые уже сорваться слова застыли у Вадима на губах. Родные… ужас. Он даже побоялся спросить себя, что бы делал он сам, будь у него такой родственник.

Антон снова поднял голову, его глаза почти умоляли.

— Уходи! Пока время есть.

Так и не найдя слов, Вадим подошёл к лестнице, ещё раз оглянулся на Антона и начал спускаться.

— Вадим!

Он обернулся. Антон стоял, перегнувшись через перила.

— Забудь о нас… постарайся забыть. Ладно?

Вадим молча кивнул и быстрее пошёл вниз.

По улице он уже бежал.

Максим пришёл в себя от холода, слишком пронизывающего для галлюцинации. Потом появились звуки — чей-то невнятный разговор совсем рядом, отдалённый шум машин. Порывами налетал промозглый ветер, по-воровски норовящий забраться под одежду. В глаза бил поток света, ощутимый даже сквозь опущенные веки.

Он прислушался к разговору, цепляясь за реальность доносящихся до него слов, находя в них опору для выходящего из темноты обморока разума. Несколько женских голосов буднично обсуждали степень чьего-то опьянения и Максим только через некоторое время с удивлением понял, что речь идёт о нём. Ну конечно, — вяло шевельнулось в мозгу, — если валяется посреди улицы, значит пьяный, других причин у нас просто не рассматривают. Он постарался открыть глаза и тут же снова сощурился от яркого солнца.

— Моргает, — раздался рядом деловитый мужской голос. — Значит, оклемается скоро.

Поток солнечных лучей заслонила чья-то фигура и Максим разглядел склонившегося над ним мужчину с печатью алкогольного оптимизма на сильно помятом лице.

— Смотрит! — радостно констатировал мужчина. — Ты это… всё нормально. Сейчас приедут, тут парень какой-то вызвал… приедут.

— Кто? — еле слышно выдохнул Максим, но, судя по выражению лица мужчины, вопрос он расслышал.

— Машина, — прозвучал после некоторого раздумья уверенный ответ. — Машина приедет. Вызвал парень. Сейчас увезут тебя.

— Надеюсь, не в вытрезвитель… — прошептал Максим и снова закрыл глаза.

Вадим откинул со лба намокшую прядь волос и поплотнее запахнул куртку. С неба сыпалась противная ледяная крупа, сквозь её рваную сетку и без того неуютный район блочно-серых домов выглядел совсем уж тоскливо. Вадим с удивлением обратил внимание на то, сколько здесь пустующих помещений. Вроде живём во время всеобщей коммерциализации, когда в центре города подвалы легко превращаются в бутики а общественные туалеты — в кафе, но здесь то и дело попадались пустые витрины с выбитыми стёклами и пыльными табличками «ремонт» на наглухо заколоченных дверях. Единственной приметой времени, скорее смахивающей на недоразумение, выглядела вывеска «суши-бар», ещё более нелепая от соседства с давно неработающей аптекой — между грязными осколками витрины торчит картонка с расплывшимися буквами «переучёт» и выгоревшие плакаты — рекламирующие чудо-витамины бодрые пенсионеры на покорёженной бумаге смотрелись бледными и скорчившимися, как нищие возле метро.