Галина Лифшиц - До свадьбы доживет

Она получила конверт той суммой, которая была обговорена.

– А это – вот, – Михаил протянул ей две лилово-розовые бумажки, – Отдай Володьке. Он же наверняка с тебя проценты потребовал за посредничество. Вот это – его проценты. Пусть не переживает.

– Спасибо! Но…

– Без всяких «но», октябренок, – цыкнул Миша, – Дают – бери, а бьют – беги. У меня бабушка так всегда говорила.

– И у меня, – засмеялась Тина.

Летели они в Москву вдвоем с Михаилом. Болтали, как старые друзья.

Вспоминали учителей, школьные комедии и драмы.

– Миша, я хочу сказать… Вернее, спросить. Я, если увижу Киру, – говорить о нашей встрече или нет? – поинтересовалась Тина.

– Я и сам об этом думал. Хотелось бы на нее взглянуть. И – не хотелось бы. Понимаешь? Так – помню ее во всей юной силе. Может, пусть такой и останется в памяти?

– Да! Так лучше. Хотя она и сейчас очень красивая. Очень. Но, конечно, другая. В общем, я не знаю. Но мне почему-то не хочется рассказывать.

– И хорошо. И пусть. Если встреча суждена, она произойдет. А нет – значит и не надо.

– А у меня скоро развод. Через пару дней, – произнесла вдруг Тина невпопад.

Она боялась возвращаться в Москву из-за этого. Пока была далеко, чувствовала себя почти сносно, но по мере того, как сокращалось расстояние между ней и родным городом, тревога в ее душе оживала.

– Все уйдет. Все пройдет. Не горюй, – уверенно произнес Миша, – Ты справишься. Ты молодец, что ушла. Не ревела, не умоляла остаться. Ты – настоящий человек, сильный. Сильным труднее, но и уважения к ним больше. А он… Он еще придет. Увидишь. И сама будешь еще выбирать.

– Нет! – с ужасом воскликнула Тина, – Нет, этого не будет. Мне даже надеяться нельзя! Даже мысли допускать! Иначе я… Иначе я просто жить дальше не смогу. Он не придет. Я знаю.

– Эх, что ты знаешь? Что ты знаешь, глупыха ты! – махнул рукой Михаил, – Ничего ты еще толком не видела, первоклашка!

– А ты? Ты больше всех знаешь, да? – начала было спор Тина и вдруг вспомнила про Асю с дочкой, которая, по словам Лены, как две капли воды, похожа на своего отца. Неужели они все-таки встречаются? И Лена не зря трепещет, боясь рокового поворота собственной судьбы?

– Да. Я знаю больше. На десять лет больше знаю. И на целую собственную жизнь. А десять лет – это очень много, чтоб ты знала.

– Много, Миш. Иногда живешь – и годами ничего не происходит. Тебе кажется, что ты все понимаешь, что от тебя что-то зависит, а потом… Один миг все решает. Я вот недавно вспомнила то, что увидела, когда мне лет шестнадцать было. Мы с родителями гостили на даче у их друзей, и возвращались в Москву на такси. Машин немного тогда было. Не как сейчас. И вот мы едем, а впереди из окна машины высовывается рука с кошкой. Ну, то есть, человек держит кошку за шкирку. И выбрасывает ее, на полном ходу бросает, даже скорость не сбавили. Кошка перекувырнулась, видно было, что ошалела совершенно. И бросилась бежать за машиной. Изо всех сил. Но где там! Не догнать. Чуть к нам под колеса не попала. Еле вывернулся наш таксист. Кошка в полном шоке драпанула на обочину и пропала. Мы поужасались и забыли. Столько лет я не думала про ту кошку вообще! А тут вспомнила. Странно – стояла у вас на балконе в Монтрё, смотрела на озеро и почему-то вспомнила про эту несчастную кошку. И мысли всякие в голову полезли. Столько лет спустя! Тогда, в свои шестнадцать лет, я думала, что сделать подобное могут исключительные уроды, которым места на земле быть не должно. Я просто спрашивала себя: зачем именно так поступать? Ну, допустим, не хотят везти дачную кошку в городскую квартиру. Ну, оставили бы там, у дома, где она и жила. Она бы научилась мышей ловить. Или нашла бы себе новых хозяев. В каком-то спокойном режиме, что ли. Зачем же они так-то? И до сих пор не знаю.

– Вариантов – масса, – подсказал Михаил, – Тут могло быть без всяких «зачем». Например, поспорили сопляки, что выкинут кошку из машины. И – удалось. Или опыт проводили: найдет ли она дорогу домой.

– Или бросили так, чтобы она не нашла никакой дороги, чтоб сдохла под колесами. И вроде никто не виноват, – подхватила Тина, – Но я вспомнила про эту кошку именно сейчас. Потому что я и есть эта кошка. Меня взяли и вышвырнули из моей же жизни. На полном ходу. Именно так: за шкирку – и пошла вон! А что с тобой дальше будет – никому не интересно. Это только твоя проблема. И, что самое поразительное, кошку гораздо жальче, чем человека, с которым точно так же поступают. А человеку в этом случае скажут: «Что ж поделаешь! Такая жизнь! Крепись, начинай все сначала. Не жалуйся, потому что бывает и хуже. Вышвырнули – да. Но не убили же!» А то еще и позлорадствуют, мол, жила столько лет хорошо, теперь твоя очередь хлебнуть лиха. Разве не так?