Галина Лифшиц - До свадьбы доживет

– Это его внучка. Прекрасная женщина была, образованная, врачом стала, невропатологом. И прожила долгую яркую жизнь. Умерла недавно, девяносто семь лет ей было. У нас принято ненужные вещи отдавать старьевщикам на продажу. Вот мне и принесли. Наша семья с их семьей веками по соседству живет.

– Как же они отдали такую дивную картину? – поразилась Тина.

– Ну, после этой женщины осталось много настоящих портретов, кисти известных художников. А эту наследники недооценили. Для них это мазня. А по мне – так шедевр.

– И по мне – тоже, – не скрывала своего восторга Тина, – Сколько вы за нее хотите?

Хозяйка немного подумала:

– Я вижу, что вам картина нравится. Значит, она попадет в хорошие руки. Далеко она поедет из наших краев?

– В Россию, в Москву, – сообщила Тина, – Эта девочка, которой уже нет, удивительно напоминает другую девочку, которой сейчас пятнадцать лет. Это моя крестница. У нее точно такие глаза и такие же волосы, и взгляд – умный, серьезный, но не печальный. Я хочу подарить ей этот портрет с пожеланием долгой и счастливой жизни.

– Двадцать франков, – сказала хозяйка, – Цена символическая. Но деньги должны быть заплачены, просто на счастье. И я напишу вам имя этой женщины. Пусть ваша крестница знает и автора, и модель.

Тина не ожидала такой цены. Двадцать франков – меньше, чем восемьсот рублей! Вот повезло так повезло.

Вернувшись, Тина похвасталась добычей.

– Ты везучая! – восхитился Михаил, – Считай, даром получила такую красоту. Ох, я из-за тебя начну примитивную живопись собирать. В ней столько силы и радости – садись, любуйся и заряжайся.

– Как вода перед телевизором, – засмеялась Тина.

– А вот как понять, если не специалист, – задумчиво спросила Лена, – Какая картина ценная, а какая – мазня. Я, конечно, могу в разные брокенштубе поехать по всей Швейцарии и все картины там у них скупить. Так Миша скажет: «На помойку». А ты вон купила – он в восторге. Нет, конечно, я вижу: яркие краски, весело. И личико у девочки красивое получилось. И что?

– Ну, может быть, если долго будешь смотреть, почувствуешь, что все тут дышит любовью и счастьем. И сможешь даже понять, какая судьба ждет эту девочку: долгая жизнь, серьезный труд, много близких рядом. Кто-то почувствует с первого взгляда, а кому-то поначалу время нужно. И терпение, – пояснила Тина, – Бывают картины плоские. Кусок картона или холста и краски поверх. А бывают такие, что засасывают в себя. Взглянешь – и вот ты уже в иной реальности. Просто многие себе не доверяют. Не расслабляются, фантазировать не хотят.

– Я, кажется, начинаю понимать, – удивилась Лена, – А знаешь что? Могу я тебя попросить давать мне уроки? Вот ты сейчас объяснила, и я что-то почувствовала. А раньше – никак.

– Как же я смогу давать уроки? По скайпу? – пошутила Тина, – Это же надо по музеям ходить, у картин останавливаться, смотреть, думать, ловить собственные ощущения.

– А мы вместе могли бы по разным музеям летать. В Италию бы полетели. Или в Мюнхен. Или в Амстердам. И там бы смотрели и думали, – настойчиво предложила Елена.

– Гениальная мысль! – обрадовался Михаил, – Молодец, Ленка! А я думал, как бы тебя на сотрудничество склонить. Знал, что ты ни в какую не согласишься место Владимира занять.

– Исключено полностью, – испугалась Тина, – У нас с ним был договор. Я его заменяю. Один-единственный раз. Из-за травмы ноги. И точка. А кто нарушит такой договор, будет навеки проклят.

– Вот даже как? – ахнул Михаил.

– Ну, это я, конечно, вроде как шучу. Но в каждой шутке есть доля шутки. Так что на место моего благодетеля я претендовать не стала бы даже под пытками.

– Вот! Октябрята – они такие ребята! Дружные.

– Ну да. И пионер – всем ребятам пример.

– Таким образом, – продолжил Михаил, – Моя жена предложила сейчас гениальную схему нашего дальнейшего сотрудничества! Соглашайся. Будете с Еленой летать по разным странам, в музеях тусоваться. И по твоим любимым блошиным рынкам. И будет у тебя право покупать то, что сочтешь ценным или просто стоящим внимания. Ну? Как?

Тина была ошеломлена предложением. Это то, о чем можно было бы только мечтать! Но – как там Клава без нее обойдется, как Лушка проживет одна? Хотя – сейчас-то они живут, все в порядке у них.

– Хорошо, – улыбнулась она, – От таких предложений отказываются только совсем неадекватные личности. Я, конечно, согласна.

Михаил протянул ей руку, пожал. Потом расцеловал в обе щеки.

– Детали обсудим! И пойдем-ка со мной в кабинет, я тебе гонорар твой вручу.