Галина Лифшиц - До свадьбы доживет

Отец и мать подняли на нее глаза. Очень спокойно, безмятежно. Словно спрашивали, а зачем же это они понадобились.

– Я устала. Я так долго горевала, плакала. И очень устала. Не могу больше.

– Чего ты не можешь? – спросила почти беззвучно мама.

– Жить. Потому что устала, – пояснила Тина.

– А что ты делала такого, чтобы устать? – услышала она голос отца.

– Я одна. Совсем одна. У меня горе. И даже вы не приходили, – пожаловалась Тина.

– Прям она устала, испласталась вся! Чего к тебе являться? У тебя все хорошо: ребенок, дом, кусок хлеба. Чего ты ноешь все? Все ноет она!

Кто из них на нее больше ругался, Тина так и не поняла. Она хотела сказать в свое оправдание, что все теперь пойдет по-другому. И чтобы они не сердились, она все поняла. Но ничего не успела: проснулась. Рядом стояла Клава и лизала ей руку.

Пора было вскакивать и бежать на прогулку.

Тина так много путешествовала в прежней жизни, но за прошедшие три месяца, казалось, забыла обо всем, кроме терзавшей ее изнутри тоски.

– Неужели я все еще разбираюсь в том, ради чего меня позвали на помощь серьезные люди?

Так спрашивала она себя. Наверное, так же думают те, кто восстанавливаются после серьезной травмы: «Неужели я снова смогу ходить? Неужели я вернусь к прежней жизни?»

Она легко собралась в дорогу: пара деловых платьев, брюки и свитер для «своего» времени, когда она сможет остаться одна и погулять по городу, две пары обуви., Книга, лэптоп, косметичка. На сборы ушло пятнадцать минут: сказался твердо усвоенный навык прошлых лет.

Впервые ей предстояло лететь на частном самолете. Тут все было в новинку. Во-первых, ей не назначили точное время, а спросили о ее предпочтениях: когда лучше вылетать: утром, днем, вечером. Тина, удивляясь возможности выбора и не очень веря в то, что к просьбе ее прислушаются, ответила, что лучше всего не рано утром. Ну, так часиков в двенадцать. Или чуть позже.

– В двенадцать тридцать вас устроит? – последовало вежливое уточнение.

– Конечно! А во сколько мне быть в аэропорту? За два часа надо приезжать? – полезла Тина со своими наивными вопросами.

– За вами заедут. За два часа не надо.

Тина не очень любила летать на самолетах, хотя и провела в воздухе солидную часть своей жизни. Да, ко всему человек привыкает. Но все равно: в глубине души она не понимала, как и почему громадная железная машина с кучей людей внутри себя отрывается от земли и летит себе потом над облаками. Законы физики – дело, конечно, серьезное, но ее обыденное сознание все равно не принимало до конца факт естественности полета. «Этого не может быть», – твердил ее страх перед сверхъестественным. И, вопреки логике, на огромных лайнерах ей почему-то было спокойнее летать, чем на маленьких самолетиках. Маленькие казались совсем уж ненадежными: подхватит ветер, понесет, затрясет, перевернет. По ее представлениям, частный самолет, предназначенный для перелета нескольких человек, обязательно должен был быть крохотным, и это ее очень пугало. Утешала только мысль, что, в принципе, сейчас ей совсем плевать, что с ней станет: ну, упадут и упадут. Даже легче. Кончатся ее страдания. Все решится само собой. И так просто. Одно только жаль, продолжала размышлять она о предстоящих испытаниях, жаль, что с дележкой квартиры не доведет она дело до финала. Потому что надо тут все закончить, получить право собственности на причитающуюся ей часть, а потом переписать свою долю на Лушу. И вот тогда… Тогда ей в этом мире действительно делать будет нечего. Клава, конечно, затоскует. Но, опять же, у нее останется Лушка, тоже не худший вариант. И Луше будет, куда привести жениха.

В состоянии полной готовности к роковым ударам судьбы оказалась Тина на взлетном поле. Все формальности, связанные с пограничным контролем, были пройдены настолько незаметно, что она недоумевала: а не показалось ли ей. Увидев самолет, который их ожидал, Тина поразилась его вполне приличным размерам и совершенно успокоилась. Все выглядело очень надежно и солидно. Внутри самолет обустроен был совершенно непривычно: большое пространство, удобные кресла, столы, полки – все успокаивало и заставляло предвкушать что-то очень приятное. Как в восточной сказке, подумала Тина, хотя ничего восточного в интерьере не наблюдалось. Только ощущение роскоши и неги, привычной и само собой разумеющейся, роднило атмосферу воздушного корабля со сказками из «Тысячи и одной ночи».

Стюард, лучащийся радушием и довольством, предложил ей выбрать место на ее вкус. Тина уселась. Вскоре в салон вошли двое: ее работодатель в сопровождении женщины лет сорока. На первый взгляд, спутница владельца несметных богатств выглядела лет на двадцать пять: сияющая кожа, густые светлые волосы в легком, но тщательно продуманном беспорядке, едва заметный макияж, соболья накидка, безукоризненно сидящий на стройной фигурке костюмчик. Возраст выдавали глаза: холодные, оценивающие, настороженные.