Максим Бутченко - Три часа без войны

Подарки поступили в 21:09. По зданию лупила артиллерия, иногда грохотала ЗУ-27, к распевке присоединили пару «калашей», баритоном пронзая темноту.

— Щоб тобі в сраку. Гарик, викликай арту, дивися, над огорожею лізуть, — кричал в рацию Козак-«правосек».

Со стороны села здание диспетчерской вышки окружал забор из плит. Для того чтобы подобраться ко входу, сепаратисты пытались прошмыгнуть у ограждения, но часто даже не подозревали, что их видно с верхних этажей вышки.

— Бачу, Козак, бачу одного. Лізе, як тарган, дивися на тридцять градусів біля входу, зараз в розбитому отворі, видно, на прикритті, — запищала рация усатого.

Тот обернулся, гнусаво обратился к Илье:

— Ну, давай, хлопець. Покажи, на що ти здатний.

Кизименко схватил гранатомет «Муха», пошел в другую комнату, которая окнами выходила во двор, прямо на забор, прицепил на голову прибор ночного видения и осмотрелся. Было тихо, только вдалеке слышались взрывы — украинская артиллерия накрывала огневые точки «ополченцев». Илья собрался было уходить, подумал, что враг скрылся, когда у забора увидел движение. Прямо у разлома виднелась чья-то голова. Потом пропала, но этой секунды было достаточно, чтобы определить место для поражения. Илья вскинул гранатомет и нажал на спусковой крючок. Столб дыма вырвался из задней части «Мухи», кумулятивная граната вылетела, будто дракон, и устремилась к ограждению. Послышался взрыв, а за ним чей-то сильный стон. Дальний вскинул «калаш» и, когда дым чуть развеялся, стал стрелять в ответ на малейшее движение, хладнокровно добивая врага. После этого случая его уже не называли «хлопець» или как-то по-другому — только Дальний. В башне он пробыл почти месяц. Не было ни одного дня без наступления и грохота. Вышка слишком мешала продвижению сепаратистских войск к новому терминалу.

— Давайте, кіборги, єш твою матір, ще трохи протримайтесь, — кричал Козак в рацию, когда очередная волна атаки накатывалась на башню. Поспать удавалось только пару часов, пока опять где-то не бахнет так, что штукатурка сыпалась с потолка пыльными потоками.

Позиции четырех бойцов ВСУ [7]   ВСУ — Вооруженные силы Украины. и шести ДУК находились в двух полуподвальных зданиях по бокам вышки. На самой вышке они дежурили по очереди. Есть хотелось постоянно. Из жратвы — только сухпайки. Разжигать огонь они боялись, да и старались особенно не шуметь. ВСУшники вообще свое крыло забаррикадировали, на ночь перекрывая все проходы.

— Вы хоть придумайте какие-то позывные, а то мы будем стучаться, а вы там обосретесь со страху, — говорил им Илья.

— Смотри, будешь стучать, мы тебя по запаху узнаем, москалик, — скалились ВСУшники.

Обычно атаки «ополченцев» были кратковременными. Несмотря на то, что забор просматривался, они все равно пытались проскользнуть среди обломков ограждения, спрятаться за прогнившей плотью бетонной стены. Иногда Илье казалось, что перед каждой атакой они или пили по-черному, или «обдолбались на ухнарь», — так бесшабашно лезли вперед.

Дни Кизименко считал по количеству нападений на вышку — в среднем от трех до пяти. Как-то он задремал под утро после долгой ночной канонады, а проснулся оттого, что его трясет от холода. Предвестник зимы — утренняя изморось — проникала в щели, вползала, словно змея, в дыры, трогала ледяными ладонями тело, пытаясь забрать последнее тепло.

— Как же холодно, закацуб неимоверно, — процедил в украинской манере Илья и повернулся на другой бок.

По ночам перестрелки — такая же обыденность для защитников башни, как овсянка для англичанина. До дежурства оставалось еще пару часов. Когда сон начал одолевать, вдруг послышалась музыка. Звуки усиливались, можно было различить ноты и слова. «Сепары» включили советские песни.

«Наверное, так изгоняют „фашистский дух“», — подумал Кизименко и усмехнулся про себя.

А между тем спать уже не хотелось.

— Вот падлы, полоумные, совки недобитые, — пробурчал он и окончательно проснулся.

— Дальний, иди сюда, — проскрипела рация голосом еще одного «правосека» — Фрампиля.

Илья поторопился в угловую комнату, откуда открывался вид на внутренний дворик, и обомлел: на небольшом бетонном пятачке недалеко от входа в башню лежало мертвое тело российского офицера спецназа.

— Е-мое, ты гляди, — сказал Дальний.

— Отож, еще один москалик, — проговорил Фрампиль.

— Вот ирония судьбы: быть посланным Путиным в чужую страну, чтобы якобы защищать русских, и русским же быть убитым, — ответил петербуржец.