Александр Житинский - Дитя эпохи

В конце первого месяца появилась уверенность, что мы в каких-то технических войсках. Совершенно случайно выяснилось, что майору знакомо слово «конденсатор». Впрочем, он стал оправдываться, говорил, что еще в школе занимался радиолюбительством, и так далее.

Я служил хорошо. В столовую не опаздывал. И мне дали увольнение на родину. Я переоделся в гражданское и сел в автобус. Там было полно старух с мешками.

– А что, второй дивизион дежурит нынче, али первый? – спросила одна, обращаясь в пространство.

– Второй, второй! – загалдели остальные.

– Пора, значит, косить, – заключила первая старуха. Я насторожился.

Очевидно, эти старухи никогда не давали подписки о неразглашении. Иначе я не могу объяснить последующего разговора. Они стали обсуждать какую-то ракету, которая вчера якобы упала с заряжающей установки и сильно помялась. Называли фамилии и звания лиц, ответственных за это происшествие. Обсуждали возможную формулировку приказа. Вышел небольшой спор относительно модификации упавшей ракеты. Упоминали какие-то цифры, но я не запомнил.

В общем, когда мы подъехали к станции, я довольно сносно знал тактико-технические данные. Один вопрос меня заинтересовал дополнительно.

– Бабушка, – спросил я, – а по наземным целям стреляют?

Старуха подозрительно на меня посмотрела и поджала губы.

– А ты кто такой будешь? – спросила она.

– Чужой он, – заявила другая. – Раз не знает, значит, и есть чужой. Наши все знают. Надо сдать его в комендатуру.

И меня, между прочим, сдали в комендатуру. И совершенно правильно и бдительно поступили, потому что нечего совать нос не в свои дела.

Как выяснилось позже, разговор был следующий.

– Жалко, что вы не японец, – сказал японец. – Вы не знаете вкуса настоящего риса. Рис у нас едят палочками, вот так.

И он пошевелил пальцами, показывая, как.

– Нет, извините, денег у меня с собой нет, – сказал я, разводя руками. – Понимаете, в данный момент нет ни копейки.

– Это ничего, что вы не умеете, – вежливо сказал японец. – Я бы вас научил. Через неделю вы смогли бы взять палочками вот такое маленькое зернышко.

И он показал, какое.

– Я же вам говорю, что ни вот столечко! – заволновался я. – Вы поймите, деньги для меня не главное. Мне и так все твердят: деньги! деньги! У меня это вот где сидит!

И я показал, где это сидит.

– Почему вы не любите риса? Мы все любим рис. Рис полезный. Знаете, сколько в нем витаминов?

И он показал, сколько в нем витаминов.

– Ну и что? Подумаешь, шесть лет учился! Если бы я диссертацию защитил, тогда другое дело. Диссертация, знаете? Вот такой толщины талмуд.

И я показал, какой толщины талмуд.

– Нет-нет, я не пью! – испугался японец. – У нас мало пьют. Мы любим рис. Некоторые люди, правда, гонят из него сакэ, но это гадость.

И он сплюнул.

– Вот и я им говорю, что мне на диссертацию плевать! Я занят любимым делом. Вы понимаете: любимым! А мне говорят – ты пропащий человек. – И я махнул рукой.

– Зря вы так относитесь к рису, – заметил японец. – Хотите, я сварю вам небольшую чашечку. Рис нужно есть только из круглой чашечки.

И он показал, из какой.

– Я с вами согласен, – сказал я. – Все дело в детях. С детьми недопустимо класть зубы на полку.

И я показал, как класть.

– Не сомневайтесь! – сказал японец. – Вашей вставной челюсти ничего плохого не будет. Когда рис хорошо сварен, он тает во рту.

И японец сладко зажмурился.

– Это я уже слышал. Мне это все говорят. Ты, мол, живешь в царстве грез. Ты должен обеспечить семью! У тебя двое детей.

И я показал, сколько у меня детей.

– Хорошо, – сказал японец. – Я сварю вам две чашечки.

И через некоторое время он принес мне две чашечки дымящегося риса с набором палочек, похожих на дирижерские.

– Извините, – сказал я. – Но я сам в состоянии прокормить своих детей. Я работаю в научном учреждении и зарабатываю не так уж мало.

И я показал, сколько.

– Странный вы человек, – задумчиво сказал японец. – Совсем не похожи на японца. То вам мало, то много. Ну хорошо, возьмите хотя бы палочки.

Палочки эти я подарил жене. Теперь она вяжет ими свитер. А разговор с японцем пересказал мне потом Саша Рыбаков. Он у нас полиглот.

Шеф купил автомобиль. Говорил я ему, что не стоит этого делать. Даже если он и профессор. У нас вполне достаточно тротуаров, чтобы передвигаться в свое удовольствие.