Александр Житинский - Дитя эпохи

– А есть слог «фер»? – наобум спросил я.

– А как же! – радостно воскликнул Мурзалев и, пролистнув полсловаря, показал мне «фер». Это была закорючка с рыбьим хвостом.

– Фердуз мрихеср элшузр! – торжественно произнес Мурзалев. – Это первая фраза памятника. «Я пришел сюда…»

Тут я вспомнил, зачем я пришел сюда.

– Простите, Роберт Сергеевич, – сказал я. – Нам надо договориться о передаче.

– Вы мне не верите? – огорчился Мурзалев.

– Да верю я вам! Верю! – воскликнул я. – И вам верю, и камушкам вашим.

– Нет, вы мне не верите, – покачал головой Роберт Сергеевич.

Мне стоило большого труда снять подозрения и объяснить ему, что от него нужно. Услышав о Прометее, Роберт Сергеевич оживился. Глаза его мстительно блеснули.

– Бурдзех фурс! – энергично высказался он.

– Как вы сказали? – не понял я.

– Я приучил себя ругаться по-мрихски, – сказал Мурзалев. – Вы не представляете, в какой обстановке я работаю! Наши сотрудники всю жизнь комментируют старинные рукописи. Собственно, рукописей уже не осталось. Они комментируют комментарии.

Мешая мрихские слова с русскими, Роберт Сергеевич рассказал мне о своих злоключениях. Многое я уже слышал от директора. Мурзалев добавил в научную полемику немного служебного быта. Фанеру, например, которой он отгораживался от коллектива. В буквальном смысле слова. Особенно тронула меня персональная чашечка для кофе. Этой чашечкой больше никто не пользовался. Мурзалев ежедневно ее мыл после того, как пил кофе. Удивительно, что ему еще давали общественный кофе.

Словом, волчьи законы. Бедные мрихцы не стали бы портить камней, если бы предвидели такой оборот дела.

– Послушайте, – сказал я. – Вы что, хотите, чтобы все вам поверили?

– А как же? – удивился Роберт Сергеевич.

– Зачем?

– Это же истина! Научная истина! – заволновался Мурзалев.

– И Бог с нею, – сказал я.

– Вы думаете? – сказал Мурзалев с сомнением. – Нет! Как это – Бог с нею? Я десять лет работал!

– Так что вам нужно – истина или ее признание?

– Покой, – вздохнул Роберт Сергеевич.

Ох, эти мне искатели истины! Бьются за нее годами. А за истину биться не нужно. Ее достаточно показать и тихонько отойти в сторону. Что это за истина, которую навязывают принудительно, как гипсовую статуэтку к японскому зонтику? К своей истине должно относиться с уважением. Не теребить ее понапрасну. Не хотите знать – и не надо! Вам же хуже… Вот так, на мой взгляд, следует обращаться с истинами.

Жалко мне было глядеть на Мурзалева во время передачи. Даров посадил его на бутафорский камень с письменами. Роберт Сергеевич сидел на камне со словарем в руках. Он был похож на евангелиста Луку. Говорил он преимущественно по-мрихски. Впрочем, тут же переводил и комментировал.

Взгляд его выражал надежду на то, что ему поверят. Только поэтому Роберту Сергеевичу не поверят никогда. Трудолюбивые мрихцы зря долбили камень.

После передачи я вдруг придумал притчу. Вот она.

Прометей принес людям огонь. Люди в это время ели сырого мамонта. Прометей дернул за рукав жующего человека и спросил:

– Огонь не нужен?

– Какой еще огонь? – спросил человек.

– Очень хороший, качественный огонь, – зачастил Прометей. – Может жарить, варить и греть. Отдаю совершенно бесплатно.

– Надо поглядеть, – сказал человек, теребя бороду.

– Чего глядеть? – заволновался Прометей. – Самый настоящий огонь. От Бога принес. В дар людям, можно сказать.

– А себе чего хочешь? – спросил человек.

– Ровным счетом ничего! – заявил Прометей, стуча себя в грудь.

– Жулик ты! – сказал человек. – Сразу видно, что жулик. Проваливай со своим огнем. Не на такого напал.

Долго еще Прометей бродил по стойбищу, предлагая огонь. Никто так и не взял огня. Вдобавок обругали его с ног до головы…

Недоверчивые все-таки у нас люди.

Следующая моя передача была о нейрофизиологии. А точнее, о высшей нервной деятельности человека.

Тему я изобрел самостоятельно, а Прометея подобрала мне моя тетя. Это был доктор биологических наук, профессор Ажуев Максим Трофимович. Тетя сама договаривалась с ним о нашей встрече и умоляла меня не опаздывать.

– Петенька, если ты постучишь к нему в дверь с сигналом точного времени, то вы договоритесь, – сказала тетя по телефону. Я так и сделал.

Ажуев возглавлял кафедру в университете. Я пришел туда за пятнадцать минут до встречи. В портфеле у меня был спрятан транзисторный приемник. Я включил его и стал дожидаться сигнала точного времени. На двери была табличка, перечисляющая звания Максима Трофимовича.