Леонид Корнюшин - Полынь

Егор прозрачно догадывался, что отлучки жены из дома куда-то в верхнюю часть городка связаны с любовными делами. В сердце не рождалась ревность, как в былые годы, а когда-то он чуть не убил кирпичиной своего соперника!

В следующую субботу, после базара, Варвара принесла долгожданную телеграмму от Людмилы: «Едем устраивать свадьбу».

Об этом-то как раз Егор почему-то никогда и не думал. Смотри — уже свадьба!

Варвара сказала ему:

— Приберись как следует. Сходи в баню, в парикмахерскую. Культура едет!

— Да, да, — забеспокоился и разволновался Егор, а сам все никак не мог осмыслить, что значит «устраивать свадьбу». Он все еще считал дочь девчонкой.

Гости явились в дом, как набег татар, во второй половине дня в воскресенье. Они были хорошо одеты и молоды. Все они — их было восемь человек вместе с Людмилой — галантно здоровались и с ним, и с Варварой.

Одетая в тесное зеленое платье, Варвара услужливо кивала парням и девушкам, в особенности высокому, хорошо упитанному молодому человеку в куртке на «молниях», — ему и улыбалась в придачу.

Едкий запах цветочного одеколона, распространенный Варварой, с этих минут потонул в каких-то нездешних, тонких и дорогих запахах, которые привезли молодые.

— Знакомься, папа, это Лера, — сказала своим мягким голосом Людмила, подводя к Егору упитанного парня в куртке. — Знаешь, у него очень звучная фамилия: Гвоздев. Мастер спорта, футболист. Вот, мой муж теперь, — она немного смутилась.

— Сражается как бог, — сказал парень в вельветовой паре и с золотым зубом. — Устилает пути голами.

— Здравствуйте, Валерий, — сказал Егор, пытаясь по возможности крепко сжать его руку, чтобы не показать своей слабости. И, улыбаясь его завидному здоровью, симпатичной внешности, прибавил уже как отец, внимательно присматриваясь: — Вон вы какой!

«А вы не такой, как я думал», — сказал взгляд Гвоздева.

— Из каких мест родом сам?

— Его места, папа, юго-запад Москвы, — сказала Людмила, небрежно, невнимательно, скользяще улыбаясь и мужу и отцу.

— А батька-то живой?

— Живой, что ему, — сказал Гвоздев. — Мой батька хитрый: следит за собой дай-то боже. Сто лет проживет.

— Вы очень даже хорошая пара, — сказала Варвара, не по-родственному, интимно улыбаясь Гвоздеву и Людмиле с той грубой развязностью молодящейся и малоразвитой женщины, считающей, что и она не лыком шита. — Очень даже симпатичная.

Приехавшие сразу стали ходить по дому, топать ногами, передвигать стулья, курить. Они потребовали горячей воды, чистые полотенца.

Варвара металась по дому — ей нравилось принимать гостей. Егор, тоже испытывая бодрое и деятельное состояние духа, с нетерпением ждал случая, когда Людмила кончит умывание и с ней можно будет неторопливо поговорить. Он ходил из угла в угол в кухне и внимательно прислушивался к быстрым, отрывистым голосам молодых людей в коридоре, около умывальника.

К нему подошел Лера в одной тенниске, и Егора снова поразило его здоровье. Он с хорошей завистью смотрел на эту чужую жизнь, на его крепкое молодое тело.

Лера закурил.

— Ты что, спортсмен? — спросил Егор уже без вежливого «вы».

— Тружусь. Дали мастера.

— Кончил школу?

— Восемь классов. Мне надоела эта зубренция.

— А спорт не надоел?

— Смешной вопрос. Я же пока король. А потом — это же развеселая жизнь! Я побывал почти во всех странах.

— Ездить, конечно, интересно, — согласился Егор.

Лера посмотрел на него с какой-то странной улыбкой:

— Спорт — основа жизни. Вам тоже вообще-то надо заниматься спортом. Не помешает.

— Не всегда удается, — сказал Егор.

Расхаживая, трогая вещи, Лера поделился своими мыслями о Глебове:

— Городишко дрянь. Плохие дома, кучи мусора, пива нет. Россия еще не устроена как следует.

Из-за открытых дверей тоненькая черноволосая и очень хорошенькая гостья сказала:

— На улице много лозунгов. Странно: лозунги и жизнь несовместимы.

«Спокойно, — сказал себе Егор, — эти восемь не свалились с облака, они среди тысяч своих же сверстников, которые думают иначе. Их надо понять».

Лера сказал вдруг иным, думающим и сердитым голосом:

— Кривляться, однако, просто. Это мы мастера.

— Надо много пожить, — сказал Егор, — чтобы совместить.

Лера пожал одним плечом, развел руками и вышел из кухни. А из другой комнаты явилась Людмила, яркая, ослепительная. На ее узких покатых плечах лежали прекрасные распущенные каштановые волосы. Словно выточенные, длинные, гибкие ноги были оголены выше колен. Егор протер глаза: не снится ли это?!