Мария Метлицкая - Миленький ты мой

Я села к столу. В миске лежала серая тушеная картошка, залитая жидким соусом.

Я стала есть, не чувствуя вкуса. Женщины ели молча и жадно.

Потом «спящая» разлила из чайника чай, и все деловито подоставали свои припасы – пряники, сушки, печенье.

Чай налили и мне. Молча придвинули «деликатесы». Я сжевала черствый пряник, выпила чаю, поблагодарила и пошла к умывальнику. Раковина была почти черной, сто лет не мытой, в грязных подтеках. На бортике лежал кусок хозяйственного мыла. Я умылась, вымыла миску и чашку и снова пошла на свою койку.

– Белье возьми! – «Спящая» кинула мне стопку белья. Значит, я так крепко спала, что даже не слышала, как принесли белье и ужин.

«Вот что значит чистая совесть! – про себя усмехнулась я. – Даже страх перебила!»

Но когда я легла на сырые и ветхие простыни, нестерпимо воняющие все тем же хозяйственным мылом, сон мой испарился, как будто и не было его.

Кажется, у меня поднялась температура. Меня крутило, ломало и колотило в ознобе.

Одеяло и вправду оказалось тонким и хлипким, а в камере было довольно прохладно. Женщины спали. Кто-то из них сильно храпел, а кто-то тоненько вскрикивал, словно видел какой-то ужасный и страшный сон.

Но явь была куда страшнее любого, самого дикого сна.

Я оказалась в тюрьме… Почти в тюрьме. КПЗ или СИЗО? Впрочем, какая разница… Это тоже тюрьма.

И в хорошее я, как всегда, не верила. Хорошее со мной почти никогда не случалось.

Я словно притягивала к себе все несчастья, все беды, все горести мира.

Я приносила всем неудачи. Я – человек-беда, неудачница, юзер.

Меня все предавали, и никто не любил.

И еще я думала о ней . Я скучала по ней. Я вспоминала ее голос, ее рассказы. Я вспоминала наши последние вечера и наши беседы. Наши долгие чаепития и откровения. Наше примирение и, наконец, нашу… привязанность.

Нашу… почти дружбу. Или привычку. Наше ощущение, что наконец у нас есть кто-то близкий.

И это примиряло нас с жизнью. Она стала моей семьей – вот чудеса!

Я думала о том, что последние дни ее жизни были… терпимы, что ли? Почти терпимы – мы с ней почти победили – болезнь, страх, боль. И себя… Мы с ней… раскаялись. У нас появилась надежда. У нас появились планы – одни на двоих.

И вот… такое случилось. Господи, как она подвела нас !

Как по-идиотски, страшно и дико закончилась наша с ней жизнь! Что она сделала с нами?..

И еще – я вздрогнула от внезапной мысли – кто будет ее хоронить? И я… я даже не смогу с ней попрощаться!

Я заревела, уткнувшись в вонючую и сырую подушку.

Потом, испугавшись, что я разбужу своих «товарок», я закрыла рот рукой, пытаясь сдержать свои слезы. Я встала, подошла к раковине, напилась из-под крана – вода нестерпимо воняла ржавыми трубами. Потом снова легла и, кажется, скоро уснула.

Утром меня разбудил стук посуды и запах подгорелой каши. Я поняла: наступило утро и принесли завтрак.

Жизнь продолжалась: никто не умер и, кажется, не собирался.

Мои «товарки» сидели за столом и монотонно жевали.

И вдруг мне стало смешно. Господи, подумала я, и куда ж ты попала! Ну, просто смех! Трагикомедия просто! Лида – убийца! Я замочила старушку! Ну просто Достоевский, не иначе! И, кстати, ради чего? Какой мотив, господи? Замочила и сама же вызвала полицейских! Они что там, совсем отупели? Я замочила бабульку и не сбежала? Ничего не украла, не вынесла – просто избила ее и… На себя же заявила!

И мне стало легче. Эти два «деятеля» – Блондин и Кудрявый – мелкие пешки и сошки. Их дело простое, дурацкое – доставить сюда. А дальше… Дальше все будет иначе! Придет специалист, юрист или следователь и… во всем разберется!

Хотя… А сколько невинно осу́жденных в нашей стране? Сколько тех, кто «мотает срок» за других? Я – мелкая пешка, насекомое, былинка, пыль под ногами. Кому я нужна и что с меня взять? Смешно!.. Кому я вообще могу быть интересна?

И еще, они ведь не любят висяков! Кажется, это так называется? Дело быстренько закроют и… Я пойду по этапу.

Да нет, чепуха! Мотивов у меня нет. Экспертиза докажет, что она умерла сама! Упала, разбилась. Там же должны быть профессионалы, в конце концов! Ну, не бывает же поголовно, что все сволочи и вымогатели. А как же те самые пресловутые менты из сериалов? Честные и неподкупные трудяги с вечно усталыми от недосыпа глазами? Плюющие на деньги и личную выгоду? Честно делающие свое дело за совсем небольшие деньги? Люди, пришедшие в профессию по зову сердца? Да конечно же, таких уйма!