Мария Метлицкая - Миленький ты мой

Было жарко, и нам хотелось купаться. А нас не пустили – сказали: еще чего! Тут ведь покойник.

Мы поканючили и пошли в старый сад за дикими грушами – он был совсем близко от речки.

Потом умерла моя баба… Я тоже ее не боялась. Мне казалось, что баба уснула…

Полиция! – дошло до меня. – Надо звонить в полицию!

Я взяла трубку, но никак не могла вспомнить номер телефона. И все набирала почему-то 03.

Наконец сообразила и набрала 02.

Дрожавшим голосом выдавила, что она умерла .

– Кто? – спросил раздраженный голос. – Кто она-то? Вы меня слышите? Адрес диктуйте! Вы кто ей? Соседка? Или родня?

– Нет… – тихо ответила я, – я ей… сиделка.

– Ну вот и сиди, сиделка! Тебе ж не привыкать. И ничего не трогай, усекла? – хмыкнул дежурный. – Жди властей. Адрес давай! Счас «Скорая» будет и наши, полиция.

Почему-то он сразу перешел на «ты», услышав слово «сиделка».

Я села и стала ждать. Руки и ноги тряслись. Вот только тогда я разревелась.

Через какое-то время раздался звонок в дверь. Я, словно очнувшись, бросилась бегом в коридор.

– «Скорая»! Открывайте! – услышала я.

На пороге стоял Герман Иванович. В белом халате и с чемоданчиком в руках.

– Она… умерла, – пролепетала я. – Я пришла, а она…

Герман почему-то криво усмехнулся и кивнул:

– У себя?

Дорогу он знал и пошел вперед, а я засеменила за ним.

Дверь в ее спальню была открыта.

Герман подошел к Лидии Николаевне и наклонился. Потом распрямился, посмотрел на меня, хмыкнул и крякнул:

– Понятно!

– Дааа… дела, Лидия Андреевна!.. А?

Я кивнула:

– Угу…

В эту минуту в дверь снова позвонили.

Я растерянно посмотрела на Германа, словно ждала указаний.

– Что застыли, Лидия Андреевна? Открывайте! – криво усмехнулся он.

И я снова бросилась к двери.

На пороге стояли двое полицейских Блондин и Кудрявый, как обозначила их я. Совсем молодые. Они молча кивнули и коротко спросили:

– Где?

Я показала рукой. Они прошли в комнату и увидели Германа.

– Подстанция номер…, дежурная бригада, – бойко отрапортовал Герман. – Поступил вызов – констатировать смерть.

Герман объяснялся четко, словно рапортовал перед начальством. Я стояла в стороне и старалась не смотреть на нее .

Мне показалось, что в комнате чем-то пахнет – там и вправду пахло. Сладко-ванильным, приторным и тягучим. Я вспомнила, что так пах одеколон Германа, и меня стало тошнить.

Полицейский осведомился:

– Ну, чего тянем? Время, коллега!

Эти слова были обращены к Герману.

Тот вздохнул и покачал головой:

– Нет, братцы! Здесь не получится быстро!

Полицейские переглянулись.

– Здесь, похоже… – он помолчал, – здесь, похоже… насильственные действия, господа! И не очень все чисто!.. И справку о смерти я вам не дам! Здесь будет судебка !

Я увидела, как полицейские с удивлением глянули на него, потом на меня и еще раз переглянулись.

– Слышите, девушка? – спросил Блондин.

Я кивнула:

– Да, слышу.

– Ну и что делать-то будем? – Он громко и тяжело вздохнул.

– Покойница жила с вами? – Это спросил Кудрявый.

Я удивленно пожала плечами:

– Ну да! Со мной! А что делать… так вам, наверное, это виднее!..

Блондин хмыкнул:

– Вот как? А вам?

И все трое, включая Германа, переглянулись, покачали одновременно головой и усмехнулись.

Потом Герман, словно сильно удивляясь и осуждая кого-то, покачал головой, громко вздохнул и спокойно сказал:

– Лидия Николаевна Краснопевцева. Известная актриса. Жена академика Краснопевцева. Одинокая пенсионерка. Совсем одинокая! – повторил с вызовом Айболит. – А эта… – он кивнул на меня, – за ней, – почему-то хмыкнул он, – следила. В смысле, ухаживала.

Полицейские снова уставились на меня, как будто впервые увидели.

– А вам откуда это известно? – спросил блондин. – Такие подробности?

Герман довольно хмыкнул:

– Вот именно, подробности! И они мне очень известны! А все потому, что я был у нее участковым. А вот теперь служу здесь, на «Скорой». – Он вздохнул и развел руками. – Платят побольше, ну, вы понимаете… Вот я и… тружусь, так сказать. Правда, и нервов побольше – ну, вы сами знаете!

– Так? – резко перебил его Кудрявый и хмуро посмотрел на меня: – Все обстоит подобным образом?

– Так, – кивнула я. – Он не соврал.

– Понятно, – вздохнул блондин, – обычное дело. Достала старушка… Паспорт давай!

И они снова дружно вздохнули.

Я переводила взгляд с одного на другого и ничего не понимала: что им понятно? Что понятно им и совсем непонятно мне?