Vincent Killpastor - Школа Стукачей

Все. Расход.

Я выполняю функцию миротворческих сил. Все в комнате знают о моем смертельном оружии — телефоне с добавочным Худого. Санкции нас колбасить у блатных нет, а то явились бы вдесятером.

Во времена СССР большинство улиц в Ташкенте имело мало относящееся к Узбекистану названия. Например, одна из самых больших центральных улиц была улицей Шота Руставели. Я бы очень удивился, узнав, что «Витязя в тигровой шкуре» прочло у нас более трёх человек на всю республику. Да и те, наверное, уже умерли или переехали в какую-нибудь кайфовую Хайфу.

Так же не понятно, какое отношение к Туркестану имел гетман Богдан Хмельницкий. Хотя, если копнуть, главная площадь православнейшего Киева называется узбекским словом «майдан», что в переводе — «площадь». Родные слова, знакомые всем с детства.

Если ехать по Богдана Хмельницкого в сторону ташкентского международного аэропорта, там под мостом есть одна шашлычная — ну просто чудо, какая славная. Свеженько, чистенько всегда. Журчит вода какого-то ручейка. Старые чинары вокруг, помнящие ещё чекистов в кожаных куртках, и сейчас устало и неодобрительно покачивающие кронами на очередной новый образец ментовской униформы. И от растущего количества ментов на квадратный метр.

Много повидали чинары, их трудно удивить. Они не станут кряхтеть и удивляться, даже в тот день, когда их всех, как одну срежут по всему городу. Больно красивый выходит из вековой древесины пол. Новым «узбекским» нравится паркет из столетней чинары.

Шашлычная называется Шахсарай. Шах это «царь», а сарай это «дворец». Представите уровень стандартов народа, который называет дворец «сараем».

Шашлычная «царский сарай» — по-моему, звучит оптимально, скромнее, но в тему. Первое слово возьмём из русского, второе оставим узбекским. Вот такие культурные референции. Мы растём на «Сказке о попе и работнике его Балде». Но растём в Узбекистане. Поэтому хоть и считаем себя русскими до мозга костей, легко забираемся с ногами на восточный топчан в чайхане и заказываем шашлык из печени молодого барашка.

Тем, кто так и не оценил каламбур мой про царский сарай, скажу — «Зимний дворец» переводится на узбекский апокалиптическим «Кишки Сарай».

Здесь, в царском сарае, все ещё очень обходительно обращаются с урусами, не так, как в некоторых других местах, где уже морду воротят от империалистов. Проснулась гордость народная. Чтобы узнать, чем эта гордость кончится через десяток лет — пойдите, спросите своего дворника.

Подсадил я Веронику на свежий шашлычок из не прожаренной печёночки ягнячьей. С кровью. Энергия в чистом виде. А вкуснотища! А ещё нос воротила по началу. Холестерин! А он вкусный этот холестерин, а и значит пользительный, говорю вам как практикующий врач.

Узбеки умеют готовить, с этим не поспоришь. Но кухарка не должна управлять государством, это мы тоже с вами хорошо знаем. Слишком хорошо. В таком государстве быстро заводятся крысы со стальными зубами.

А вот не повезло нам в тот вечер. Ох, как не повезло. Закрыта шашлычная «Царский Сарай» оказалась. Роковое стечение обстоятельств. Скверный анекдот.

Пришлось ехать в Старый город, ташкентский Гарлем. Надо бы вам признаться, что пока наша империя была в силе, узбеков в «моём Ташкенте» как бы почти не было. Большая часть Ташкента была заселена русскими и теми, кто считал русский родным языком. Настоящие узбеки компактно проживали на другой части, которая называлась «старый город». Ещё о существовании узбеков где-то рядом, напоминали редкие, но обязательные уроки «Узбек тили» — узбекского языка, на которых мы дружно, всем классом, издевались над акцентом учительницы-узбечки.

Шашлычку нам приспичило сильно. И острых ощущений тоже.

Вот и рванули в старый город в это неспокойное уже время.

Чуяло моё многоопытное сердечко беду, и так протестовало против этой затеи. Но ведь Вероничке-то не скажешь, ещё подумает, что я трус, и не будет предела тогда ею разочарованию.

Очень боюсь повредить своему имиджу и, как говорят бабы «всё испортить», в наших наполненных сладким совершенством одновременных оргазмов отношениях.

Место называется Чиготай — Дарбаза. Не знаю, как переводится. Таких глубин в узбекском я ещё не достиг. Хотя дарбаза — это вроде ворота. Ворота в ад.

Совсем не похоже, что ты вроде в Советском Союзе. Бывшем.

Глиняные толстые заборы, жирные мухи, одетые в лохмотья дети.