Vincent Killpastor - Школа Стукачей

Так что лучше тихо тут гаситься. Сознание риска придаёт остроты.

А острота лучшая альтернатива тюремной тоске. Хотя, бывает, такая тоска накатывает и на воле. Это вы уже зажрались, друзья. Начинайте бегать трусцой по утрам.

— Ну а чо ещё он написал-та, кроме Собачьего сердца? Рассказывай, давай! «Собачье сердце» Ганс мне обещался за пол-литра наманганской у сестры своей тиснуть. Притаранит на следующую смену.

Булка в тайне гордится своим великим однофамильцем, хотя знает о нем только из моих рассказов. Булкагов Олег — трижды судимый вор-рецидивист. Хотя иногда в компании таких людей морально мне гораздо легче, чем среди рафинированных начитанных гандонов с высшим образованием, которые на все глядят с миной лёгкого презрения и моментально курвятся, как только хуй подкрадывается к жопе, как вот, скажем, например, скурвился я. Владимира Ильича Ленина о том, что вся наша интеллегенция — это гавно, не самое худшее из того, что он вообще наговорил. С её потворства и проститутского безучастия мы благополучно похоронили и Российскую империю, и хрущёвскую оттепель, и Советский Союз.

— Еще Булгаков написал книгу о которой до сих пор спорят — Мастера и Маргариту.

— А про чо эта?

— Ну как тебе сказать, «про чо», про Христа, Бога который пришёл нас лечить, а мы его распяли, про любовь, про писателя и талант, ну, трудно это охватить в двух словах.

— Расскажи. Не лечи меня, просто подряд давай дуй — как про Шарикова.

— Что, Мастера и Маргариту? Не, не смогу, до хуя делов. Тонкая вещь. Её даже экранизировать толком не могут. Вечно всякая мистика происходит то с актёрами, то с режиссёром. С ума сходят, впадают в депр…

— Да не выебывайся, расскажи! Депр, хуепр. Какие такие трудности эти актёры твои ебаные в жизни видели? Чуть что не так — депр у них. Это все от того что под хвост долбиться любят, но стремаются, вот и весь депр. Закрой меня с любым актёром на пару часов в хату, любого укатаю, как тёлочку заезжую. Э-эх, как к нам приехали врачи, хуесосы-москвичи! Давай трави про Маргаритку.

— Олежка, я честно плохо помню.

— Ща, сука, с крыши сброшу, довыёбываешься штучка нарядная!

Булка неожиданно пинает меня в коленную чашечку своим желтоватым ковбойским сапогом. По традиции принятой ещё с первой отсидки, он заливает носки сапог свинцом. Оружие шпаны. Школа зоны-малолетки.

— Ладно, ладно, ладно… В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей, кавалеристской походкой…

— Да заткнётесь вы нахуй? Смотрите вон Дончик лезет! Проголодался, нехороший человек! Кишкомания хуже наркомании.

Бибик пихает меня в ребро. Терпеть не могу такого отношения. Надо спалить кого-нибудь срочно. А то они мне тут или ребра переломают, или вообще сбросят с крыши.

В это время из дырки в заборе между механическим и задним двором столовой полностью материализуется сутулая фигура Дончика.

С крыши он кажется маленьким и напоминает морского конька, набравшегося смелости и вырывающегося из куста водорослей на открытое пространство. Не хватает голоса натуралиста Дроздова за кадром: «Борьба за выживание в агрессивной среде мирового океана толкает это экзотическое животное на подвиги, поразительные по своей смелости».

Дончик — признанно лучший мастер по производству кнопочных ножей-выкидух. «Чопиков» — как он сам их ласково называет. Он хорошо чувствует сталь и у него неплохой вкус. Может сделать даже самурайский меч, если понадобится, но чопики это его хлеб с маслом. Все хотят отправить домой памятные сувениры с зоны, и это делает чопики очень популярными. Запал с чопиком — пятнадцать суток ШИЗО. А на бизнес Дончика менты глаза закрывают, сами чопики страсть как любят. У него монополия. Остальных умельцев быстро сдают. Подозреваю, не без участия нашего горбатого оружейника.

Дончик тоже не может сидеть на пайке, как и мы — вот он воровато скрывается внутри варочного цеха. «Пошёл, родименькой!» — радостно и смрадно шепчет мне в ухо Бибиков.

Через несколько минут морской конёк, удачно поохотившись, порскнув тощим хвостом, скрывается в своих водорослях.

«Один есть!» — голосом Урри из детского фильма говорит Булка: «А вот и второй!» В столовую бодрым хозяйским шагом входит Мутанов. Художник — анашист. Основополжник папской шпоночной школы живописи. Ну как же ему усидеть на пайке!

За полчаса мы насчитали двадцать девять человек, претендующих на особые льготы и усиленное питание. Баландная элита. Соискатели права на более вкусную и питательную пищу. Со времён основания нашей страны всегда были люди уверенные, что заслуживают кусочек пожирнее. И хотя наша страна теперь уменьшилась до размеров футбольного поля, элита все равно жжёт огнемётом. С такими Город Золотой не построить.