Vincent Killpastor - Школа Стукачей

Толят уже давно не стирает сам. Он собирает утром заказы, а вечером получает с клиентов «заимчик» — чай, сигареты, лавэ. Шкуряют его братишки. Вот так. Иной раз пока не перевернёшь автобус, не укокошишь с десяток спешащих на рынок ни в чём ни повинных селян, так и не узнаешь, что в тебе живёт настоящий Дональд Трамп.

По не писанному договору между ментами и блататой, урки не должны трогать шнырей-дневальных. Найти людей на должность уборщицы сложно, и если блатные начнут их долбить, бараки зарастут грязью. Этого менты позволить не могут. Так что наши стиральные машинки хуярят во всю под ментовским иммунитетом. Система.

Именно созданная Толятом сеть постирушек вливается в наш маленький бизнес. Толят становится нашим ведущим франчайзером.

Другая особая каста, не подвластная общим законам зоны, а потом независимая — пидерасты. Вот уж кому нечего терять, кроме своих швабр, мётел и совковых лопат.

Знакомых у меня в этой среде только Алишер. Давно уже пора вам сказать, как же он из под «вышки» спрыгнул — да видите же сами, скорость у жизни сейчас прямо сверхсветовая. До всего сразу руки не доходят. Сейчас, чайку глотану, и выложу как ну духу: Есть такая народная артиска СССР, о которой, как и о русских в Средней Азии, вы, конечно не слышали — Бернара Кариева. Rings the bells? Нет? А вы когда в последний раз на балет ходили?

Так вот сама Бернара Кариева, стареющая примадонна (ну нет ничего нового на белом свете), вступается за молоденького, длинноногого и глазестенького Алишера. Все бросает и лично доставляет челобитную в канцелярию многомудрого.

А Алишер в это время уже в полосатой одежде в «исполнительном» отделе Таштюрьмы загорает. Ждёт расстрельную команду.

Бумага, наполненная просьбами и эмоциональными выкладками балерины в пору осеннего климакса:

и решает судьбу Алишера. Задним числом суд меняет высшую меру на всего лишь тринадцать лет усиленного режима. А усиленный, сами же знаете, тот же общий с маленькими оговорками.

Но терпила, а вернее, отец покойной терпилы тоже оказывается человеком влиятельным и богатым.

Он подкупает замнача Таштюрьмы, и за сутки до перевода в общую хату, когда все кошмары, уже, казалось бы, позади, в хату Алишера подсаживают трёх крепких лохмачей.

В результате наш мученик вместо общей хаты оказывается в гареме. Такой вот мексиканский сериал.

Но есть на свете справедливость — и у петухов существует своя внутренняя табель о рангах, и если вы очутились в обиженке не за романтический гавномес, а «по беспределу» — вы становитесь как бы петушиным фраером, верхней корочкой разношерстного подшконочного сообщества. Ну, типа, ихний свой «правильный пацан». Таков Алишер. Попал в свиту к папской Маме-Розе.

Вот из-за того, что депутаты и секретари возникают у нас даже в пидерастической среде, мы так и не смогли построить коммунизм.

Таков рассказ из уст самого Алишера. Все звучит чрезвычайно правдоподобно. Только косвенная улика в виде однозначной половой ориентации другого известного танцора, Рудольфа Нуриева, заставляет меня немного усомниться в деталях.

Хотя, опять же, вы только не говорите никому, берегу имидж, но если уж совсем честно, я всегда считал, что сфинктер Нуриева — находится в безраздельной и безоговорочной собственности только одного человека — самого Нуриева. Поэтому когда я перечитываю «Эдичку» Лимонова, того самого, которого жестокого отъебал в очко нью-йоркский негр, меня не тянет помыть после прочтения руки.

Вести светский разговор с петухом на улице — крайне дурной тон.

Зайти к ним в гарем — тем более. Так что спокойно, без стрёма и страха попасть в «непонятку», могу выслушать рассказ Алишера, только получив от дяди отлитые из танковой брони доспехи стукача. Поэтому и вам передаю с таким опозданием. Сам только узнал.

Принимается?

Алишер вливается в великий анашевый караван. Я в два счёта вербую его, рассказав о льготах секретного сотрудника оперчасти.

Дядя одобряет кандидата, и мы обзаводимся проходной пешкой. Шмонать пидоров — западло даже ментам. Они это делают крайне неохотно и только по предварительной «наколке».

Кроме того обиженник может огибать зону прямо вдоль контрольно-следовой полосы, а там вообще никого не встретишь. По запретке можно из административной зоны хоть килошник быстро скинуть прямо в самый низ, к девятому бараку.