Самсон Агаджанян - Стон березы [сборник]

Он стоял и смотрел ей вслед. Хотел идти за ней, но передумал. «Ничего, рано или поздно, все равно ты будешь моей», — мысленно произнес он.

Спустя месяц он вошел к ней в кабинет. Увидев его, Наташа растерялась. Он положил на стол букет роз.

— Не ругайся. Просто зашел тебя повидать. Раз домой не приглашаешь, то посижу у тебя в кабинете.

— Юра, неужели ты не можешь понять? Я не в силах приказать сердцу, чтобы у меня вновь появились к тебе чувства.

— И не надо приказывать, достаточно моих чувств. Все эти годы ты была в моем сердце.

— Ты забыл, что когда-то я побежала за тобой, а ты меня, как собачонку, оттолкнул от себя? Почему тогда ты меня из своего сердца выбросил?

— Тогда для меня это было просто увлечение. Потом стало все иначе.

— И сейчас хочешь сказать, что ты любишь меня?

— Да, Наташа.

— Не обманывай себя и меня. Вся твоя любовь в твоих штанах. Тебе не дает покоя мое тело. Я по твоим глазам это вижу.

— Наташа, зачем так жестоко? Ты же знаешь, что это не так.

— Если бы знала, не говорила бы. Кривить душой я не могу. Да, тогда я действительно любила тебя, но ты плюнул мне в душу. Этого не могу забыть. Ко мне пришла любовь, но слишком поздно, и Бог наказал меня за это. Ты должен понять: я не могу изменить Володе. Он рядом со мной. Он смотрит на нас.

Увидев ее фанатично горящие глаза, Жиров вздрогнул. Какой-то неприятный холодок пробежал по телу. Он встал и молча вышел из кабинета. Больше двух месяцев Наташа не видела его, думала, он забыл ее, но ошиблась. Накануне дня 8 Марта, войдя к себе в кабинет, увидела огромный букет роз. Она сразу догадалась, что он от Жирова. В подтверждение минут через двадцать раздался телефонный звонок.

— Наташа, с праздником. Я люблю тебя, — и, не дожидаясь ее реакции, он положил трубку.

Она, слушая короткие гудки, усмехнулась. А на другом конце провода Жиров, самодовольно ухмыляясь, откинув голову к спинке кресла, строил планы, как добиться своего.

Как-то вечером, возвращаясь с работы, Наташа не успела открыть дверь, появилась соседка. Татьяна подошла к ней.

— Здравствуй, Наташа.

Она молча кивнула головой. Татьяна сразу догадалась, что она «с запашком»: Наташа никак не могла просунуть ключ в замок и старалась не смотреть на Таню. Наконец дверь открылась. Они вошли в дом. Наташа пошла на кухню, из полиэтиленовой сумки достала бутылку вина, поставила на стол. Открыв холодильник, вытащила тарелку с мелко нарезанной колбасой, которая от давности скрючилась. Татьяна стояла у двери, смотрела на все это. Наташа, уловив ее взгляд, повернулась к ней.

— Будешь ругать? Не надо.

Она разлила вино в бокалы, протянула ей.

— Я не буду пить. Наташенька, может не надо?

Та, отрицательно покачав головой, выпила. Откусив кусок колбасы, взяла бутылку пошла в зал, села на диван. Напротив на стене, окаймленные черной лентой, висели портреты мужа и сына. Ее глаза наполнились слезами. Таня подсела рядом, погладила ее руку. Наташа, упав к ней на грудь, глухо зарыдала. Выплакав все слезы, она снова взялась за бутылку. Рука, разливавшая вино, дрожала.

— Наташа, не пей больше. Хватит! — умоляюще сказала соседка.

Но та, не слушая ее, выпила.

— Зачем ты это делаешь? Ты посмотри на себя. На кого ты похожа? Наташенька, милая, одумайся. У тебя вся жизнь впереди. Ты же еще молода. Может быть встретишь человека, семью создашь.

Наташа пьяно улыбнулась и, обняв Татьяну за шею, поцеловала в щеки.

— Ничего я уже не создам. И никто уже больше меня не коснется, а пить, я обещаю тебе, больше не буду. Все, с сегодняшнего дня завязала…

Таня смотрела на нее, а душа от сострадания сжималась. Наташа все говорила и говорила, потом легла на бок и, поджав ноги под себя, заснула. Несколько дней она сдерживала себя. После работы допоздна чистила и мыла квартиру. В работе пыталась заглушить тоску, но та оказалась сильнее ее. Бросив гладить белье, она открыла бар, но там ничего не было. Она взяла сумку и стала пересчитывать деньги, но их тоже не было. Жажда выпить мучила все сильнее. Ее взгляд остановился на серванте, где стоял хрусталь. Она взяла вазу, положила в сумку, оделась и вышла на улицу. Через час вернулась. Из сумки вытащила бутылки. Выпив сразу стакан водки, она почувствовала облегчение. Сидя на диване, она взглянула на портрет мужа. Ей показалось, что он с укором смотрит на нее.

— Что смотришь?.. — в истерике закричала она. — Я же просила тебя, умоляла: останься, не уезжай в свой проклятый Афган. Почему ты не послушался меня? Ответь! Что ты молчишь? Ну хоть одно слово скажи…