Мария Тумова - Обнаженные души

– Откуда это?

Ксавье не ответил. Он уже узнавал этот взгляд. Это означало, что Сесар вновь искал работу и вновь безуспешно. Испанец был измучен этими бесплодными поисками. Работы не было, а увечье Сесара снижало его и без того ничтожные шансы.

– Лучше бы учиться пошел, – так и не дождавшись ответа, сказал Сесар и вышел из комнаты.

«Все-таки нужно сказать Венсану», – твердо решил для себя Ксавье.

Венсан без стука вошел в убогое жилище Сесара. – Чем обязан? – удивился Моралес.

Венсан вздохнул. Он чувствовал себя немного странно и неловко.

– Думаю, довольно трудно было бы подобрать правильные слова. А потому обойдемся без предисловий.

Он достал из кармана стопку банкнот и молча положил ее на стол. Сесар опешил.

– Что это значит?

– Сесар, мы оба знаем, что это значит.

– Пусть я беден, но я горд.

– Избавь меня от этих лекций, будь добр, – Венсан помолчал. – Я знаю, что, если бы предложил тебе работу, это было бы менее унизительно. Но у меня нет работы, у меня есть деньги. А тебе они нужны. Возьми их. Разве в вашем коммунистическом учении не говорится, что все деньги принадлежат народу?

– Не совсем так.

После очередной паузы Венсан устало продолжил:

– Пойми, Сесар, я мог бы просто отдать арендную плату хозяину квартиры, и ты бы ничего не узнал. Но я решил, что так будет честнее. И я не жду, что это изменит твое отношение ко мне. Думай на мой счет все что угодно.

Сесар медленно протянул руку к стопке денег.

– Здесь слишком много.

Венсан пожал плечами.

– Извини, но сумму я не уточнял.

Сесар был серьезен, в подобной ситуации это был удар по его гордости.

– Я обещаю, что, когда закончится война, я отдам все до последнего франка.

– Не зарекайся. Очень может быть, что после войны нечего будет отдавать. Да может статься, что и некому.

Ева вновь подошла к столику немцев, который был занят практически каждый вечер. Вновь, как и в день знакомства с фон Ваусом, попросила прикурить. И фон Ваус вновь с готовностью чиркнул спичкой. Все за столиком жадно смотрели на нее, на ее черное платье, опоясанное атласным поясом, на ее алые сжатые губы. Все, кроме Эрвина фон Беерхгофа. А она устремила взгляд своих томных глаз именно на него.

– А вы не курите?

Это было чересчур откровенно. Но он удивился лишь на мгновение, а потом лицо его вновь подернулось пеленой равнодушия.

– Нет, это вредит здоровью.

Ева окончательно поняла, что этот человек был совершенно неприступен.

– То ли он вообще равнодушен к женщинам, то ли у него кто-то есть.

– Жаль, – Венсан покачал головой, начиная понимать, что их план может не сработать. – Жаль, – повторил он тихо. – Ладно. А к кому у нас есть подход, кроме Вернера фон Вауса?

– Отто Тарельман…

Соланж опустила глаза при упоминании второго имени. Ей стыдно было даже присутствовать при обсуждении этого вопроса.

– В принципе, Ганс Бранденбург.

Венсан подумал.

– Вернер фон Ваус, – наконец произнес он.

– Я не совсем понимаю, кого мы выбираем, – заметил Ксавье.

– Немца из военной верхушки. Ева завлечет его в ловушку, устроенную нами, и мы устраним его.

– Но это же безумие, – наконец поняла Соланж. – Это опасно.

– Где вы встречаетесь? – уточнил Венсан, не обращая внимания на слова Соланж.

– Обычно у него. Пару раз у меня.

Все неловко помолчали.

– Хорошо. Встретитесь у него, – подытожил Венсан.

Но Соланж перебила его:

– Что же здесь хорошего? Если она пойдет к нему одна, а потом, если его… если его убьют, – она говорила «если», как будто это еще подлежало сомнению, а «убьют», будто боялась произнести «убьем», – подозрение может пасть на Еву. Это неоправданный риск!

– Я пойду на этот риск, Соланж, – мягко сказала Ева, и казалось, она впервые говорила столь мягко.

Слезы едва не навернулись на глаза Соланж. От отчаяния, что она никак не могла переубедить Еву, и от страха, что это могло погубить ее.

– Ты самая лучшая из всех нас, – растроганно сказала она.

Венсан смотрел на стройный силуэт Евы, скрытый сигарной дымкой у черного рояля.

Она заметила его.

И когда допела, прошла мимо, в надежде услышать что-то существенное. Подол ее платья коснулся его, он прищурил глаза, сделав глубокий вдох. Еще один ее шаг, и он действительно остановил ее за локоть.

– Подожди.

Она остановилась и обернулась.

– Ева, скажи, ведь ты понимаешь, что мы все сейчас живем и играем наши роли ради чего-то более важного?