Нагиб Махфуз - Избранное

И никто уже не сомневался, что Ханашу предстоит сыграть огромную роль в жизни улицы. В душах людей опять родилось волнующее ожидание перемен к лучшему, заставившее их отринуть отчаяние и покорность. Сердца наполнились чувством любви к неизвестно где скрывающемуся Ханашу. Благодаря этой любви переменилось даже отношение к памяти Арафы. Люди уже высказывали готовность поддержать Ханаша, если он вступит в борьбу с управляющим. Тогда его победа была бы и их победой, победой всех жителей улицы, и она могла бы стать залогом счастливой и справедливой жизни. Жители решили помогать Ханашу всеми силами и способами. И если другого пути к спасению не будет, пустить в ход против волшебного оружия управляющего подобное же оружие, которым наверняка владеет Ханаш. Прослышав про все эти разговоры, управляющий приказал поэтам рассказывать в кофейнях историю Габалауи, особенно то, как Арафа его убил, а он, управляющий, опасаясь волшебства Арафы, был вынужден с ним мириться и дружить до тех пор, пока не удалось убить его и тем отомстить за смерть великого деда.

Сколь ни удивительно, но эти лживые рассказы были встречены людьми с презрением и насмешками. Некоторые дошли до того, что прямо заявляли: мол, нам нет дела до прошлого и все наши надежды только на волшебство Арафы. И если бы нам пришлось выбирать между Габалауи и волшебством, мы выбрали бы последнее. Так день за днем правда об Арафе все больше открывалась людям. Возможно, источником ее была Умм Занфаль, которая многое узнала об Арафе от Аватыф, пока та жила в ее доме. А может быть, и сам Ханаш, который рассказывал о брате всем, с кем встречался в отдаленных местах. Важно, что люди узнали правду о человеке, который хотел при помощи волшебства сделать жизнь на улице прекрасной, как мечта.

Эта истина наполнила души людей удивлением, и они возвеличили память Арафы. Имя его стало почитаться даже более, нежели имена Габаля, Рифаа и Касема. Одни говорили, что Арафа никак не мог быть убийцей Габалауи. Другие же утверждали, что, если он даже и убил Габалауи, все равно он самый великий из великих сынов улицы. И каждый род стал оспаривать право считать Арафу своим.

А через некоторое время юноши с нашей улицы начали исчезать один за другим. Говорили, что они уходят, чтобы присоединиться к Xанашу, который в тайном месте обучает их волшебству и готовит к заветному дню освобождения. Страх обуял управляющего и его людей. Разослали они соглядатаев во все концы, обыскивали дома и лавки, жестокими карами наказывали за самую малую провинность, пинали, били за смелый взгляд, за анекдот, за улыбку. Воцарились на улице черный страх, мрачное уныние и горький гнев. Но не смирились люди — терпели несправедливость, тая надежду в душе и повторяя: придет конец произволу, вслед за ночью наступит день, увидим мы на нашей улице гибель тиранов и зарю света и чудес.

Перевод Е. Стефановой

И вот он опять на воле. Пыль, нестерпимая жара и духота. Его не ждал никто — разве что старый голубой костюм и ботинки на каучуке. Жизнь возвращается, и все дальше отодвигаются глухие тюремные ворота, за которыми таинственный мир отчаяния и горечи… Все те же обожженные солнцем улицы, бешеный бег машин, бесконечная сутолока уличной толпы, неподвижные фигуры сидящих на корточках людей, те же дома, лавки… И ни одной улыбки. Он один. Он потерял многое. Четыре года, самые лучшие, самые дорогие, пропали даром. Ну ничего, еще немного, и он предстанет перед ними и предъявит свой счет. Пора дать волю гневу. Пора заставить подлецов трястись от страха и сорвать с Измены гнусную маску. Набавия Илеш… Было два имени, стало одно. Каким — то он будет для вас, этот день? Думали, тюремные ворота захлопнулись за мной навеки. А теперь сидите, выжидаете… Но я не дам заманить себя в ловушку. Я выберу момент и обрушусь на вас как рок…

Сана… Когда думаешь о ней, забываешь о жаре, о пыли, о ненависти и обо всей этой дряни, и нежность наполняет душу, и она становится чистой и ясной, как воздух после освежающего дождя. Что знает малышка о своем отце? Не больше, чем эта улица, прохожие, раскаленный воздух. А он долгие четыре года не забывал о ней ни на миг. Наверно, выросла. Интересно, какая она теперь? Удастся ли ему повидаться с ней с глазу на глаз, чтобы никто не помешал до конца насладиться завоеванной радостью?