Дмитрий Сазанский - Предел тщетности

Оглянувшись по сторонам в поисках места для наблюдения, я пересек узкую мостовую, отделявшую цепочку домов от бульвара и приземлился на скамейку, чувствуя себя разведчиком в тылу врага. Недоставало только газеты, чтобы уткнувшись в разворот, одним глазом поглядывать на неприметную дверь, напротив которой я занял скрытый пост. Хотя какие газеты в такую темень, только бы выдал себя, идиот!

Не успел я вдоволь отхлестать себя ушами по щекам за незнание специфики шпионажа, как на парковку вырулил черный мерин, открылась задняя дверь и из нее в лиловом свете прожекторов вышел блистательный Петруччо, одетый с иголочки. Он что-то пробурчал шоферу и направился прямиком к невзрачному входу. Петька позвонил, дверь открылась, мне удалось разглядеть длинный узкий коридор, заканчивающийся лифтом. Я поднял вверх глаза и увидел горящие огни последнего этажа, немудренно, что я не заметил их, находясь непосредственно перед домом.

Ошметками разбитого баркаса всплыли события недавнего прошлого — я вспомнил, что был в этом заведении, кажется, года два назад. Нас с Мишкой тогда пригласил поужинать важный клиент, чтобы отметить завершение одного деликатного дела. В действительности, ничего деликатного там не наблюдалось, история простая, как три копейки — одна финская фирма подрядилась сделать ему ремонт в только что купленной квартире за сумму сопоставимую со стоимостью новоприобретенного жилья. Когда ремонт был закончен — хозяин в это время болтался где-то за бугром, поэтому не мог контролировать процесс — оказалось, что итог отличался от задуманного в худшую сторону не только в мелочах. Хозяин, назовем его для простоты Абдурахман Завалкин, почему-то не хотел обострять, то есть, ни подавать в суд, ни устраивать скандал не входило в его планы. Он намеревался уладить дело без лишнего шума, полюбовно, но разницу между задуманным и воплощенным в жизнь обязательно получить, желательно в валюте и непременно наличными. Кто-то дал ему наш телефон и он обратился за помощью, нет, не в выбивании денег путем неджентльменского наезда, а только для составления реальной сметы ремонта.

Мы быстро выяснили, что контракт хоть и был подписан финской фирмой, его тут же отфутболили российской дочке скандинавской мамаши, пройдя по всей цепочке футболистов мы добрались до бригады гастарбайтеров из Белоруссии, которую нанял чуть ли не за еду и проживание бригадир-фрилансер, человек без чести, совести и юридического адреса. Короче, ничего нового, а про жадность капиталистов еще Маркс предупреждал.

Мы славно поработали, Завалкин получил отступные, ему еще в качестве жеста доброй воли что-то переделали и где-то подлатали, поэтому к приглашению обмыть удачный конец отнеслись с пониманием.

В ресторан можно было попасть только по предварительной записи, русская кухня, все дела, то есть много лепнины, сусального золота, в центре зала переливался фонтан с подсветкой. Что ели-пили толком не помню, одним из блюд проплыли камчатские крабы, вроде бы подавали яйца пашот, но скатерти в красных узорах под хохлому врезались в память намертво. Дунька пришла бы в восторг, заплакав от счастья.

Желтым китайским фонариком притормозило такси, из него вышел Бессонов и застыл в недоумении, точь в точь как я полчаса назад. То ли следователь получил подробные инструкции, то ли котелок у него варил не чета моему, но, потоптавшись с минутку на месте, он уверенной походкой двинул к заветной двери.

Зафиксировал время, как минимум час в запасе есть, на улице зябко, не май месяц, до Пушкинской площади рукой подать, заскочу в Макдональдс, подумал я, перекушу, а заодно погреюсь.

Во всемирно известной забегаловке народу топталось немного, обслужили быстро, получив свой кофе и чизбургер, я вышел на улицу и побрел вниз к машине. Салон немного остыл, но все равно внутри было уютнее, чем снаружи. Наскоро подкрепившись, я вернулся на бульвар, чтобы продолжить работу филера. Присел на скамейку, захотелось курить, полез в карман за пачкой, из него вместе с сигаретами выпал скомканный листок бумаги. Боже мой, какой я дурак — мало того, что мозги окончательно пропил, да еще в той же лохани память утопил — это был листок с адресом и телефоном Бессонова. Выходит я зря торчал битый час на ветру, всматриваясь в силуэты людей, больше похожих на тени. Следовало от дома Петруччо прямиком рвануть по адресу, указанному в листке, и там уже спокойненько перехватить Бессонова аккурат возле подъезда, когда он в расслабленном состоянии будет пересекать двор.