Мэри Кайе - Далекие Шатры

В обмен на принятие этих унизительных условий Шир Али получит от британских офицеров совет относительно усовершенствования своих вооруженных сил и обещание британской помощи в случае любого неспровоцированного нападения иностранной державы и, если вице-король [50]сочтет нужным, денежных субсидий.

Лорд Литтон был твердо убежден, что, только подчинив Афганистан британскому влиянию и превратив эту беспокойную страну в буферное государство, можно остановить наступление России и обеспечить безопасность Индии. И когда эмир не пожелал учредить британскую миссию в своей столице Кабуле, вице-король предупредил его, что этим отказом он испортит отношения с дружественной державой, которая может наводнить своими войсками Афганистан, прежде чем хотя бы один русский солдат достигнет Кабула. Такая угроза лишь укрепила Шир Али в подозрениях, что Британия собирается захватить его страну и расширить границы своих владений до северных предгорий Гиндукуша.

Русские тоже настаивали на учреждении своей миссии в Кабуле, и обе державы предлагали подписать с эмиром договор, включающий обещание прийти к нему на помощь в случае нападения другой стороны. Но Шир Али возражал не без оснований, что, если он вступит в союз с тем или иным государством, его подданные станут решительно выступать против присутствия иностранных солдат в своей стране, независимо от предлога, поскольку они никогда не жаловали непрошеных гостей.

Эмир мог бы добавить с еще большим основанием, что афганцы – народ до фанатизма независимый, склонный к интригам, вероломству и убийству и что в число прочих особенностей национального характера входит нетерпимое отношение к правителям (да и вообще к любой власти, помимо власти собственных желаний). Настойчивость вице-короля поставила эмира в весьма затруднительное положение, и он избрал единственную линию поведения, какую счел приемлемой в данной ситуации. Он стал намеренно затягивать переговоры в надежде, что произойдут какие-нибудь события, способные избавить его от унизительной необходимости учредить и взять под защиту британскую миссию в Кабуле, каковым поступком он непременно навлечет на себя презрение своих гордых и мятежных подданных.

Но чем дольше Шир Али хитрил и изворачивался, тем сильнее укреплялся вице-король в своей решимости принудить его к учреждению британской миссии. Лорд Литтон считал Афганистан нецивилизованной, отсталой страной, населенной дикарями, и тот факт, что их правитель имеет наглость возражать против учреждения в своей варварской стране постоянного дипломатического представительства такого могущественного государства, как Великобритания, казался не только оскорбительным, но и смехотворным.

Первый министр эмира, Нур Мухаммед, приехал в Пешавар, чтобы защитить интересы своего господина, и, несмотря на тяжелую болезнь, преклонный возраст и глубокое возмущение жестоким давлением, оказываемым на эмира, он сделал больше, чем сумел бы любой другой человек. Но все безрезультатно. Новый вице-король без колебаний увильнул от исполнения всех обещаний, данных Афганистану в ходе переговоров с его предшественником, и одновременно обвинил эмира в том, что тот не желает в точности выполнять взятые на себя обязательства. А когда Нур Мухаммед не пожелал сдавать свои позиции, представитель вице-короля в ярости набросился на него с бранью, и оскорбленный первый министр и старый друг эмира покинул конференц-зал в совершенном отчаянии, понимая, что все его доводы и просьбы не возымели действия и ему остается только умереть.

Британская сторона посчитала, что болезнь первого министра – всего лишь очередной предлог, чтобы выиграть время. Но Нур Мухаммед уже находился при смерти, когда прибыл в Пешавар, и после его кончины по Афганистану распространились слухи, что его отравили фаранги. Эмир сообщил о своем намерении прислать вместо него другого дипломатического представителя, но вице-король распорядился прекратить переговоры ввиду отсутствия общих интересов, и нового посланника отправили обратно, а лорд Литтон сосредоточился на покорении пограничных племен с целью низвергнуть власть Шир Али менее явным способом.

Кое-что из этого Аш уже знал. Переговоры в Пешаваре начались еще до его отъезда в Гуджарат, и обсуждавшиеся там вопросы бурно дебатировались во всех британских офицерских столовых, клубах и бунгало в Северном Пенджабе и пограничных провинциях, а также на всех городских и деревенских улицах и базарах. Британцы считали эмира типичным вероломным афганцем, который строит козни в сговоре с русскими и планирует подписать договор о союзе с царем, открывающий войскам последнего беспрепятственный проход через Хайберский перевал, тогда как индийцы держались мнения, что британский радж со свойственным ему коварством замышляет свергнуть эмира и присоединить Афганистан к империи.