Мэри Кайе - Далекие Шатры

– Если хочешь знать, – сказал Аш, – я смеюсь, потому что сдался. Я «выбросил белый флаг», как выражаются мои соотечественники. Я признаю свое поражение, и так здорово снова обрести способность трезво оценивать ситуацию и смотреть в будущее незамутненным взором. Говорят, тонуть довольно приятно, когда перестаешь дергаться и трепыхаться, и именно это я сделал. Кстати, у нас найдется что-нибудь поесть? Я голоден как волк.

– Я тоже, – рассмеялся Сарджи, мгновенно отвлекаясь на мысль о еде. Они не ели с самого утра, да и утром лишь легко перекусили: тревога не способствует хорошему аппетиту, а оба провели бессонную ночь. – Здесь должна быть пара чапати и немного пекоры. Ага, вот они, крысы до них не добрались.

Крысы не добрались, но муравьи оказались более предприимчивыми. Скудные остатки съестного отправились в окно, а поскольку Аш отказался посетить одну из городских харчевен, объясняя это тем, что сегодня ночью в них не протолкнуться, а он не в состоянии несколько часов ждать, пока освободится место, Сарджи пошел купить все необходимое на базаре, покинув дом со спокойной душой и в прекрасном настроении.

Он был счастлив оттого, что друг наконец-то образумился и понял тщетность всяких попыток, заведомо обреченных на неудачу. По мнению Сарджи, внезапное возвращение Аша в нормальное состояние и вновь обретенная им способность смеяться и чувствовать голод со всей ясностью доказывали, что он действительно принял решение и больше не мучается неопределенностью, не разрывается между страхом, надеждой и сомнениями. Им даже не нужно дожидаться смерти раджи: раз они все равно не в силах предотвратить последующие события, нет никакого смысла задерживаться в Бхитхоре хотя бы минутой дольше, чем необходимо.

Они уедут на рассвете, как только откроют городские ворота, и у Ашока нет причин винить себя. Он сделал все возможное, и не его вина, что он не сумел сделать невозможное. Если кто и виноват, так это правительство, которое получило предупреждение, но отказалось принимать меры, а также первый министр и придворные советники вместе со жрецами и жителями Бхитхора, которые намерены повернуть вспять колесо истории и следовать обычаям минувшей эпохи. Завтра в этот час Сарджи, Ашок и Букта – и, возможно, хаким со своим слугой – окажутся в безопасности среди гор. И если они будут двигаться быстро и по ночам, ибо теперь луна будет освещать путь, через два дня они пересекут границу Гуджарата.

«Я сделаю пожертвование храму в знак благодарности за благополучное возвращение домой: сумму серебром, равную стоимости лучшего коня из моих конюшен, – поклялся себе Сарджи. – И в жизни больше не сунусь в это зловещее княжество, да и вообще в Раджастхан, коли получится».

Он купил горячую пищу в съестной лавке. Дымящийся рис, обжигающе горячее овощное карри, дал, пекору и полдюжины свежеиспеченных чапати. А у торговца сластями в другой части базара взял халвы, приготовленной на персидский манер с медом и орехами, и хрустящих липких джелаби по ане за штуку.

Ходить пришлось долго: как и предсказывал Аш, на базарах было полно народа. Хотя многие фермеры и крестьяне, прибывшие в город, из соображений экономии принесли провизию из дому, другие пищей не запаслись, и теперь голодные покупатели осаждали базарные прилавки и съестные лавки. Но наконец Сарджи покончил с делом, выбрался из тесной толпы и, тяжело нагруженный покупками, направился домой, жуя джелаби и мурлыча припев песни, сочиненной одной из самых известных куртизанок Ахмадабада.

Он все еще напевал себе под нос, когда поднялся по расшатанной лестнице и распахнул дверь наемной комнаты. Но при виде Аша резко умолк и изумленно вскинул брови.

Аш сидел скрестив ноги перед седлом Дагобаза, заменяющим ему стол, и писал письмо, похоже последнее из нескольких – не меньше пяти аккуратно сложенных листов бумаги лежали на полу рядом с ним. Он пользовался чернилами и тростниковым пером, очевидно позаимствованными в лавке внизу, и писал на страницах, вырванных из дешевого растрепанного блокнота. И во всем этом не было бы ничего удивительного, если бы он не писал по-английски.

– Кому это? – спросил Сарджи, заглядывая ему через плечо. – Если какому-нибудь сахибу в Аджмере, ты не найдешь здесь посыльного. Во всяком случае, сегодня и в ближайшие несколько дней. Или ты забыл, что никому нельзя покидать княжество?

– Я помню, – сказал Аш, продолжая писать. Он закончил письмо, пробежал его глазами, сделал пару незначительных исправлений, поставил подпись внизу страницы и протянул перо Сарджи. – Напиши, пожалуйста, свое имя под моим. Полное имя. Таким образом ты просто засвидетельствуешь, что я самолично написал письмо и что это моя подпись.