Мэри Кайе - Далекие Шатры

– Он будет недоволен, – заметил Гулбаз.

– Возможно. Но у меня нет выбора. Давай не будем ссориться, Гулбаз. Я должен поступить именно так. Просто обязан – и все тут.

Гулбаз вздохнул и проговорил, обращаясь отчасти к самому себе:

– Что ж, написанного в Книге Судеб не изменить.

И больше он не спорил. Он пошел сказать Кулураму, что сахибу нужны переметные сумы и что через четверть часа надо привести Дагобаза к крыльцу, а потом принес свежего чая – первая кружка уже остыла. Но когда он хотел принести охотничью винтовку, Аш помотал головой и сказал, что она не понадобится.

– Слишком необычное оружие для хакима.

– Тогда зачем патроны?

– Вот они мне понадобятся. Они такого же калибра, как патроны, какими пользуются индийские пехотные полки, а с течением лет много правительственных винтовок разошлось по чужим рукам, так что я спокойно могу взять другую.

Он взял кавалерийский карабин и в самый последний момент прихватил также дробовик и пятьдесят патронов к нему.

Гулбаз разобрал дробовик и уложил в бистру, а потом вынес тяжелую парусиновую скатку на веранду. Глядя вслед Ашу, вскочившему в седло и поскакавшему прочь в чистом свете зари, он спросил себя, как бы поступил Махду, будь он здесь.

Может, Махду сумел бы отговорить сахиба? Гулбаз сильно в этом сомневался. Но он впервые был рад, что старик уже умер и он, Гулбаз, избавлен от необходимости объяснять, почему стоял столбом, глядя, как Пелам-сахиб уезжает на верную погибель, и ничего толком не предпринял, чтобы помешать этому.

Сначала Аш заехал домой к начальнику полиции округа, которого застал в халате и шлепанцах на веранде, за чота хазри. Солнце еще стояло низко над горизонтом, но мистер Петтигрю, человек радушный, похоже, ничего не имел против столь раннего гостя. Взмахом руки он пресек извинения Аша и велел слуге принести вторую чашку, тарелку и еще кофе.

– Ерунда, дружище. Разумеется, вы можете задержаться на несколько минут. Зачем торопиться? Возьмите, пожалуйста, кусочек папайи… а как насчет манго? Нет, увы, от старины Тима по-прежнему никаких известий. Понятия не имею, почему он молчит. По идее, я уже должен был бы получить от него ответ. Полагаю, он слишком занят. Однако вам нет нужды волноваться: он не из тех, кто может сунуть телеграмму в ящик стола и забыть о ней. Скорее всего, он отправился в Бхитхор проверить, не творятся ли там какие темные дела. Еще кофе?

– Нет, спасибо, – сказал Аш, поднимаясь на ноги. – Мне пора. Надо еще сделать кое-какие дела. – И после минутного колебания он добавил: – Я уезжаю на охоту на несколько дней.

– Счастливчик, – с завистью сказал мистер Петтигрю. – Я бы тоже с удовольствием махнул куда-нибудь. Но у меня отпуск только в августе. Что ж, удачной вам охоты.

В телеграфной конторе Ашу повезло не больше. Дежурный телеграфист сказал, что для него нет никаких телеграмм, и снова заверил, что, если бы таковые пришли, их немедленно доставили бы к нему в бунгало.

– Я уже говорил вам, мистер Пелам-Мартин: мы никогда не теряем телеграмм, поверьте. Если ваши корреспонденты не удосужились вам ответить, что я могу поделать? Когда бы они послали вам ответ, вы бы мигом его получили.

Телеграфист был явно раздражен, и Аш извинился и удалился. Отсутствие ответов не особо беспокоило его. Он понимал, что, поскольку открытым текстом практически ничего нельзя сказать, он может лишь рассчитывать на сухое подтверждение того, что его сообщения получены. Но он все же надеялся хотя бы на такое подтверждение, по опыту зная, что даже самые срочные донесения порой кладутся под сукно по ошибке или нерадивости, как в случае с отчаянной телеграммой из Дели, предупреждавшей о начале Великого восстания: она была вручена во время званого обеда высокому должностному лицу, которое сунуло ее в карман, не потрудившись прочитать, и вспомнило о ней только на следующий день, когда было уже слишком поздно предпринимать какие-либо действия.

При данных обстоятельствах Аш обрадовался бы любому ответу, сколь угодно краткому: тогда у него стало бы спокойнее на душе. Но, как указал мистер Петтигрю, тот факт, что он ничего не получил, вовсе не означал, что никакие меры не принимаются. Напротив, он, скорее, свидетельствовал, что они именно принимаются и у людей просто не было времени отправлять ненужные сообщения.

Поместье Сарджи находилось в двадцати с лишним милях к северу от Ахмадабада, на западном берегу Сабармати, и, когда Аш добрался до дома своего друга, солнце поднялось уже высоко. Слуги, хорошо знавшие Аша, доложили, что хозяин с самого рассвета наблюдал за родами ценной породистой кобылы и только недавно вернулся. В данный момент сирдар трапезничает, так что не изволит ли сахиб подождать немного? Дагобаз, чья черная атласная шкура стала желто-серой и шершавой от пыли, позволил одному из конюхов Сарджи увести себя, а Ашу дали воды умыться и любезно провели за колышущуюся стеклярусную штору в боковую комнату, куда вскоре подали еду и питье.