Барбара Абель - Невинность палачей

Ошарашенная Алин спешит свернуть на обочину.

– Скажи, что мне это мерещится! – дрожащим голосом говорит она, глядя на сына.

– Его нельзя было там оставлять!

– Это сон! Кошмарный сон, но я скоро проснусь, и все закончится!

– А что я такого сделал?

– Он еще спрашивает! – взрывается Алин. – Хотя… Когда над тобой висит обвинение в убийстве, мелкий грабеж – так, сущий пустяк, хуже уже не будет!

Она выключает двигатель, дрожа от раздражения, выходит из авто и хлопает дверцей. Через ветровое стекло Жермен и Тео наблюдают, как она, уперев руки в бока, ходит взад-вперед – очевидно, пытается взять себя в руки.

Телефонные трели в салоне, кажется, задают ритм шагам Алин, которая, как может, старается вновь обрести спокойствие.

– Ну и дурак же ты! – потешается старуха.

У Тео на душе кошки скребут, и он даже не отвечает на упрек. Он расстегивает ремень безопасности и выходит к матери, которая продолжает бушевать.

Жермен остается в салоне одна. В недрах пластикового пакета смартфон снова выводит свой синтетический ритурнель [12]. Жермен засовывает руку в пакет и находит его. Принимает звонок и подносит телефон к уху.

– Алло!

– М-м-м… Тома? – спрашивает женский голос на том конце.

– Нет, это не Тома. Если только вы не глухая, могли бы догадаться по голосу.

– Кто это?

– А вы кто?

– Я – жена Тома! – сухо отвечает голос. – Передайте телефон моему мужу!

– Проще сказать, чем сделать… Как выглядит ваш муж?

Собеседница Жермен обескуражена вопросом, и проходит несколько секунд, прежде чем она подбирает наконец нужные слова.

– Что ж, исходя из вашего описания, у меня для вас хорошие новости. Ну, или почти хорошие, – заявляет Жермен в трубку.

– Это розыгрыш? – начинает нервничать женщина на том конце линии.

– Ни в коем случае!

По мнению Жермен Дэтти, собеседница могла бы соображать и побыстрее, поэтому она перехватывает инициативу:

– Ваш муж – чернокожий?

– Нет!

– Значит, первая хорошая новость для вас уже есть! Ваш муж все еще жив. Он носит бородку?

Голос собеседницы звучит растерянно, однако она все еще пытается вернуть диалог в понятное для себя русло:

– Бросьте ваши шуточки! И передайте трубку моему мужу!

– Сначала ответьте на вопрос: носит он козлиную бородку или нет?

– Да, носит! – срывается женщина, которая понять не может, что происходит.

– А-а, значит это он, тот стеснительный тип, который целовался с…

Жермен замолкает, размышляет с полминуты, хмурит брови в попытке разобраться… И выдает:

– Так вы – его жена? – спрашивает она с искренним удивлением. – Вы нашли способ освободиться?

– Освободиться? Не понимаю, о чем вы говорите! Где мой Тома?

– Насколько мне известно, ваш Тома сейчас в весьма незавидном положении, и вы с ним вместе… – Она снова выдерживает паузу, но очень быстро возобновляет беседу: – Я хотела сказать, он с женщиной, которая, как я думала, и есть его жена, но теперь я понимаю, что это была ошибка…

На том конце линии – молчание. Собеседница, судя по всему, просто оцепенела. Через ветровое стекло Жермен смотрит на мать с сыном, которые объясняются, размахивая руками. Она наклоняется так, чтобы ее не было видно за спинкой сиденья: не хватало еще, чтобы они увидели ее с телефоном в руках.

– Я хочу поговорить с мужем! – теряет терпение голос, и в нем появляются первые нотки паники.

– Это будет непросто! Когда я видела его в последний раз, он был в числе заложников в мини-маркете на улице де-Терм, и руки-ноги у него были связаны. Сделайте ему одолжение, позвоните в полицию.

– Что? Что вы несете! И кто вы, в конце концов?

Алин и Тео поворачивают назад, к машине. Жермен пригибается к сиденью и быстрым шепотом добавляет:

– Заодно скажите фликам, что меня удерживают против воли женщина с сыном-подростком, мальчишке лет пятнадцать, не больше. И его зовут Тео. Как зовут ее, я не знаю. Мы едем на красной машине по департаментальной дороге номер 407, и сейчас мы недалеко от Курселя-сюр-чего-то-там [13], я не успела прочитать указатель, очков-то у меня нет. Как я поняла, мы едем к отцу этой женщины.

Все, они уже возле машины. Даже не пытаясь услышать, что там бормочет собеседница, Жермен Дэтти обрывает звонок и в спешке засовывает телефон под сиденье Тео. Когда Алин открывает дверцу и машинально окидывает пленницу взглядом, вид у той настолько ангельский, что это моментально вызывает подозрение.

– Что вы задумали?

– Я? – В своем возмущении Жермен Дэтти явно переигрывает.