Кэти Гольке - Спасая Амели

Он сунул револьвер в кобуру. Когда взгляды всей Германии прикованы к Мюнхену, никто не ожидает рейда в маленькой деревушке.

Герхард отправил в Обераммергау части СС с собаками. Солдат нужно было расселить в бараки и быть начеку. На заре они поприветствуют Обераммергау так, что местные не скоро их забудут. Полуночные рейды нагоняют страх, но слишком часто позволяют скрыться в темноте.

Шлик нетерпеливо облизал губы. Когда деревушка только-только начнет просыпаться, он включит сирены и спустит собак. Они обыщут каждый дом, каждый сарай, каждый магазинчик и церковь, школу, каждый квадратный сантиметр. Если Рейчел Крамер прячется в Обераммергау, он обязательно ее найдет.

Перед отъездом из Берлина Герхард в последний раз позвонил во Франкфурт. Врачи согласились, что еще слишком рано закрывать дело. Однояйцевых близнецов не так-то уж много, чтобы преждевременно заканчивать эксперимент – особенно такой продолжительный и особенно в свете новых обстоятельств, которые обнаружил Герхард.

Но времени у него в обрез. Доктор Менгеле уже предложил поставлять из концентрационных лагерей новые пары близнецов для его экспериментов – экспериментов, которые не подобает проводить над людьми с арийской кровью. Врачи полагают, что гены Герхарда все еще представляют интерес… пока он в расцвете лет. Доктор Менгеле сам посмеялся над своей шуткой. Герхарду же было не до смеха.

Он не собирался позволить Рейчел Крамер в очередной раз выскользнуть у него из рук. И дело не в том, что он пытался угодить «добрым» докторам, благодаря чему его ждало повышение в СС, или не мог найти другую женщину. Красавиц, готовых исполнить любое его желание, было пруд пруди. Но найти и приручить Рейчел Крамер стало для Шлика вопросом самолюбия, венцом охоты – делом чести. Он бы с радостью распял всех тех, кто ей помогал.

Герхард натянул перчатки и улыбнулся. «У ваших “Страстей Христовых” будет подходящий новый эпизод».

Джейсон задержался до начала комендантского часа – помогал Лии сбивать деревянный ящик. Она сказала, что этот ящик был меньше того, в котором приехала Амели. Лия устлала его мягкими одеялами, положила даже новое вязаное розовое одеяльце, которое, как подозревал Джейсон, связала для ребенка своей мечты. Но из добытых Рейчел документов он отлично знал, что никакого ребенка у Лии никогда не будет.

Лия ловко управлялась с деревом – научилась у мужа – и знала, как сделать так, чтобы крышка плотно закрывалась, но в то же время ее легко можно было снять.

Джейсону становилось не по себе, когда он думал о том, что сам посылает на такое опасное испытание двух своих самых любимых девочек – одна была так красива, что он едва мог дышать, когда она была рядом с ним, а вторая так мала и уязвима, что ему хотелось остановить время, чтобы уберечь ее невинность.

Впервые Джейсон почувствовал, что понял значение словосочетания «дорогое милосердие» – жертвенная жизнь и смерть. Он лишь молился, чтобы не сделать глупость, чтобы Господь позаботился о Рейчел и Амели, приглядывал за ними. Джейсон помолился за Рейчел, когда отправлялся в свою комнату в доме Гартманов, и сделал пару снимков на новой пленке: на одном запечатлел Рейчел, которая держит Амели, обе улыбаются друг другу; на другом Амели тянет ручки к лицу Рейчел, а та смотрит на Джейсона. Если он не ошибался, в глазах девушки было все, на что он надеялся.

Когда сестры попрощались и бабушка со слезами на глазах отпустила Рейчел, пообещав, что обязательно разыщет ее после того, как закончится безумное правление Гитлера, над горами забрезжил серый рассвет – сначала пополз туман цвета лаванды, потом на небе появились все оттенки розового, позже – янтарного и, наконец, цвета дыни. Мычание коров на окраине деревушки, звон их колокольчиков ознаменовали утреннюю дойку.

Рейчел, прикрыв глаза и съежившись от холода, спустилась по холму и пошла по деревушке к вокзалу. Девушка чуть-чуть согнулась, стараясь имитировать неровную походку женщины средних лет, страдающей ревматизмом. Рейчел была даже рада идти не спеша. Ей хотелось впитать каждый звук, посмаковать каждый запах, каждый нюанс Обераммергау, этого окошка в мир ее матери – ее настоящей матери, – а также в мир ее бабушки и сестры.

Было очень важно выбраться из деревни. Если ее остановят, то, скорее всего, здесь, где каждый новый человек на виду.

Лия утверждала, что на первый поезд до Мюнхена будет мало пассажиров. По ее словам, как только они достигнут большого города, там проще будет затеряться. Никто их не узнáет. Они должны продолжать делать вид, будто незнакомы друг с другом. Рейчел не должна снимать грим, и ей следует всегда быть настороже. Они не смогут дышать спокойнее, пока не достигнут границы со Швейцарией, пока не убедятся в том, что предъявленные ими документы не вызвали никаких подозрений у нацистского патруля.