Кэти Гольке - Спасая Амели

Мальчишка уже припустил по улице, когда курат Бауэр окликнул его:

– Отцу передай…

Ребенок остановился, повернулся, замер в ожидании. Курат Бауэр попытался еще раз:

– Передай ему спасибо! Я сохраню это до его возвращения!

Парнишка ликующе поднял руку.

– Я передам! Но он сказал, что вы можете делать с ней все, что захотите! Мы не вернемся! – Он повернулся и побежал домой.

Курат Бауэр как можно аккуратнее завернул деревянную коробку, словно она была сделана из хрупкого стекла.

– Да, – прошептал священник, – вы уже не вернетесь.

Он толкнул дверь и вошел в церковь. Закрыв за собой дверь, Бауэр подошел к стоящему справа алтарю, преклонил колени перед замысловато вырезанным распятьем и заплакал.

Джейсон взял одну смену белья. Он не решался провести в Обераммергау много времени, к тому же ему необходимо вернуться назад в Мюнхен, чтобы успеть на выступление Гитлера, – в противном случае главный редактор его уволит. Джейсон не знал, до сих пор ли Рейчел с Амели находятся в деревне. Но если они там, лучшего времени увезти их оттуда, пока все сосредоточены на Гитлере и на его безопасности, не будет. Можно прибегнуть к хитрости.

«Сенсация. Буду относиться к этому, как к любой другой сенсации. Что делают жители деревни для подготовки к “Страстям Христовым”? А как же главные роли? Неужели Иисуса тоже мобилизовали? А двенадцать апостолов?» Джейсон представил тринадцать бородатых мужчин в длинных хитонах – Иисуса и двенадцать апостолов – с пистолетами Люгера в руках. От подобной картины, нарисованной воображением, Джейсон поморщился.

Он заскочил в утренний поезд, положил дорожную сумку, вытащил из нагрудного кармана блокнот.

Работай не покладая рук и старайся не ввязываться в сомнительные авантюры – таково было напутствие его главного редактора, когда он хлопнул Джейсона по спине и проводил до дверей издательства. А еще не затягивай с сенсациями. Напиши что-то стóящее или будешь уволен.

Джейсон вздохнул и ослабил узел галстука. Без зарплаты он точно долго не протянет. Журналист нахлобучил шляпу на глаза – чтобы лучше продумать предстоящие интервью.

Но мысленно он постоянно возвращался к преследующим его загадкам. Каждый абзац, который отметила для него фрау Бергстром, противоречил его жизненным принципам. Нельзя сказать, что кто-то прививал ему жизненные ценности, – скорее он впитал их с течением жизни.

Служба Исповедальной церкви, на которой Джейсон побывал в Берлине, поставила эти ценности под сомнение – не так, как Бонхёффер в своей Nachfolge ; впрочем, взгляды священника тоже противоречили личным убеждениям Джейсона.

«Система личных ценностей? Неужели в этом проблема? Неужели мы все просто принимаем за правду то, во что верим лично мы? Или это коллективное притворство? Неужели есть правда для Германии – и правда для Британии, Польши и США, для каждой страны своя? И плевать, как она затрагивает других? Неужели не существует правды – универсальной истины, – применимой абсолютно ко всем?» Он никак не мог этого осознать.

Джейсон как-то попытался расспросить пастора, рядом с которым он сел, когда ехал на поезде из Берлина. Но почувствовал: пастор испугался, что журналист обманным путем пытается заставить его сказать что-то противозаконное и провокационное, поэтому Джейсон прекратил расспросы. Он часто встречался с подобной реакцией – это было неотъемлемой частью работы журналиста. Интервьюируемые либо хотели, чтобы их цитировали до отвращения дословно, либо желали оставаться неизвестными.

И Джейсон не мог их в этом винить: в последнее время оставаться личностью в рейхе было очень опасно… опасно быть приверженцем чего-то или быть связанным с чем-то или кем-то еще помимо Гитлера и нацистской партии. А равняться на радикального Иисуса было вдвойне опаснее.

Скорее всего, Джейсон заснул, потому что не слышал, как кондуктор попросил предъявить билеты на проверку. Сперва журналист почувствовал, как кто-то стучит по его шляпе, которую он нахлобучил на глаза. Джейсон убрал шляпу с лица, прищурился и достал из кармана билет. Кондуктор прокомпостировал его и пошел дальше.

Нацисты, следующие за кондуктором, оказались не такими расторопными.

– Документы!

Джейсон протянул им свои документы.

– Американец. Куда следуете?

– В Обераммергау, всего на один день.

– Что на сей раз привело вас в Обераммергау?

– Хочу посмотреть, как ставят «Страсти Христовы». – Джейсона бесило то, что от разговоров с этими парнями у него пересыхает во рту.