Кэти Гольке - Спасая Амели

– Они сами его так называют, – пожал плечами Элдридж.

– Ты прав… это дерьмо!

Зазвонил телефон, и главный редактор повернулся, чтобы ответить на звонок.

– И… – подтолкнул Джейсон Элдриджа, чувствуя, что тот еще не все сказал.

Элдридж поднял на него взгляд, потом отвел глаза.

– Я слышал, что Гитлер тайно убивает детей и больных стариков в газовых камерах… с тех пор как вторгся в Польшу.

Сердце Джейсона затрепетало. Интересно, из каких источников узнал об этом Элдридж? Но Янг согласился с собеседником:

– По крайней мере, такая участь ожидает инвалидов и психически больных. Он называет их «недостойными жить».

– Быть не может!

– Может. Гитлер называет это планом «Т4» – эвтаназия. Мой источник уверяет, что фюрер не сомневается: на фоне блистательных военных побед исчезновения нескольких сотен детей-инвалидов никто и не заметит, а убийство этих детей поможет рейху достичь еще бóльших высот – освободятся койки для раненых солдат.

– Я не думаю, что кто-то может быть недостоин жизни.

Джейсон уставился на человека, который за последний год соперничал с ним почти за каждую сенсацию, за каждый сданный в срок материал. Он считал, что Элдридж беспощаден и одержим. Но вновь согласился с ним:

– Жизнь каждого человека бесценна.

– Да, каждого. – Элдридж потер трехдневную щетину.

– Мы никогда не убедим американские газеты напечатать об этом на первой полосе.

– Не стоит обижать великого Адольфа – есть риск потерять благосклонность Германии… или, если точнее – ее репарации, – фыркнул Элдридж.

Джейсон проворчал:

– Как будто мы их получим!

– Никогда!

Янг повернулся, чтобы убрать все с письменного стола.

– У меня дома остался младший брат, – произнес Элдридж.

Джейсону даже в голову не приходило, что у его коллеги может быть семья. Элдридж слишком ценил лидерство и одиночество – а эти качества не для семейной жизни.

– Повезло. – Думая о том, что его младшая сестра сейчас тоже очень далеко, Джейсон сунул черновик статьи в папку, но промахнулся, и статья упала на стол. Испытывая смущение и ожидая язвительных комментариев, он нагнулся, чтобы собрать листы.

– Он не слышит… да и видит так себе.

Джейсон замер.

– Но любая мысль в его голове стоит трех в голове безмозглого немецкого солдата, размахивающего плетью и взахлеб рассуждающего об увеличении жизненного пространства. – У Элдриджа вздулись желваки, губы плотно сжались.

– Откуда ты знаешь? – Осознав, что сказал глупость, Джейсон почувствовал, что краснеет. – Я хотел сказать… откуда ты знаешь, о чем думает твой брат?

– Мы разговариваем. – Элдридж смотрел на собеседника как на идиота.

– Ты же сказал, что он глухой.

– Мы используем язык жестов. Я умею читать по лицу, по губам. Мы общаемся через прикосновения – даже используем дактильную азбуку. Я пишу у него на ладони.

– И ты умеешь все это делать? – Джейсон не мог себе этого представить.

– Мама научила этому нас… всю семью. Ничего сложного… только нужна практика.

– А мне ты мог бы показать?

У Элдриджа было такое лицо, как будто он готов содрать с Джейсона маску, чтобы убедиться в том, что коллега над ним издевается.

– Я серьезно. У меня есть приятельница. Я не могу с ней поговорить.

– У тебя глухая подружка?

– Я не сказал, что она моя подружка… просто приятельница. Она знает язык жестов, но я не понимаю, что она говорит. Не знаю, как с ней общаться.

Элдридж натянул куртку, собираясь отправиться домой.

– Почему бы нет? Но на твоем месте первое, что бы я ей посоветовал – держаться подальше от отечества.

И он покинул редакцию, не дожидаясь ответа Джейсона.

«Держаться подальше от отечества – все правильно! Как долго можно прятать ребенка, которого хочет уничтожить рейх?» – Джейсону был известен ответ. Он понимал, что Амели нужно перепрятать.

Рейчел повернулась вправо, потом влево, стоя перед зеркалом в бабушкиной спальне.

– Платье Лии сидит на тебе идеально! Вы похожи как две капли воды. – Хильда обрадованно захлопала в ладоши.

Но Лия сердилась из-за каждой бабушкиной похвалы.

– Ты правда думаешь, что это сработает? – Рейчел сомневалась, что даже ее выдающийся актерский талант поможет ей превратиться в провинциалку из горного села.

– А почему нет? – ворковала бабушка. – Когда мы изменим твою прическу, вас никто не сможет отличить.

– Бабуль, это неправда, – негромко возразила Лия. – Рейчел должна стоять, сидеть, ходить, говорить так же, как я, если мы хотим всех обвести вокруг пальца и беспрепятственно отвести ее на вокзал.