Кэти Гольке - Спасая Амели

Когда они вернулись в гостиницу, отец Рейчел был не в настроении разговаривать.

– Ты нас обоих поставила в неудобное положение. Никогда не думал, что ты такая неловкая. Складывалось впечатление, будто ты старалась меня унизить.

– Тем, что уронила бокал? Отец, подмочена моя юбка, а не твоя репутация. С нами были только Герхард и Кристина. Какое это имеет значение?

– Огромное! – отрезал он, постукивая сигаретой по серебряному портмоне, и настолько увлекся, что раздавил ее кончик.

В это мгновение Рейчел стало ужасно жаль отца, но она не смогла сдержаться. От этого зависела жизнь Амели.

– Отец, я хотела бы забрать Амели с нами в Америку.

– Что?

– Я хотела бы забрать Амели, – мягко настаивала она. – Ты слышал, что говорил Герхард. Сейчас в Германии нет места для глухого ребенка. В Нью-Йорке мы могли бы обеспечить ей необходимую помощь. Там есть школы для глухих детей.

– Рейчел, не вмешивайся. Это не твое дело.

– Я же ничего у тебя не прошу, только помочь мне убедить Герхарда. Он уважает тебя и…

– Довольно! – Профессор никогда не повышал голос на дочь, поэтому такое неожиданное поведение сбило Рейчел с толку. – Не хочу с тобой спорить. Я спорил с половиной ученых-евгенистов Германии, и тщетно. – Морщины на его изможденном лице служили лучшим доказательством сказанного.

– В таком случае ты отлично знаешь, чем они занимаются. И понимаешь, что мы должны спасти Амели. Отец, она дочь Кристины!

– До нашего приезда ты не хотела даже слышать о Кристине.

– Я обиделась, когда она сбежала с Герхардом, не написав мне ни строчки. Но это не означает, что я хочу, чтобы этого ребенка убили!

Профессор упал на диван и, обхватив голову руками, наклонился вперед.

– Мы ничем тут не поможем. Ты понятия не имеешь о том, что на кону. Герхард сказал, что девочку отправят на лечение…

– Мы можем забрать ее с собой! Кристина мне как сестра!

– Она не твоя сестра! Она тебе не ровня! – взорвался отец.

Рейчел опустилась перед ним на колени.

– Я этого и не говорила. Отец, я не знаю, что обо всем этом думать; не знаю, во что верить. Знаю одно – детей убивать нельзя!

Крамер побледнел.

– Великие дела требуют особых жертв.

– Но это же не означает, что нужно убивать детей!

Он откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза.

– Грань тонка. Дело всей моей жизни – искоренить туберкулез, сделать человеческую расу сильнее. На благо людей. Я предполагал, что на благо и жертвы – стерилизация – только для тех, кто болен, чтобы они не передавали эту болезнь последующим поколениям. – Голос его дрожал.

– Тогда… – начала Рейчел.

Но он не дал ей сказать.

– Довольно. Больше ничего не говори. – Профессор открыл глаза, схватил ее за пальцы. – Над всем, что происходит здесь, я не властен. Нам есть о чем подумать, есть что обсудить.

– Что может быть лучше, чем…

– В присутствии моих коллег ты обязана намекать… нет, должна высказываться вполне определенно, что тебя интересует замужество, что вскоре ты намерена выйти замуж.

– Что?

– В противном случае они подумают… в противном случае они подумают, что ты ненормальная. В сегодняшней Германии важнее всего быть… казаться… здоровой, сильной и нормальной.

– Отец, это не обо мне!

Усталый, он подался вперед и настойчиво произнес:

– Ты ошибаешься. Как ты ошибаешься, Рейчел! Это именно о тебе – это всегда было и есть о тебе. Никогда этого не забывай!

Рейчел понимала, что именно так она и думала… всегда – ее вырастили с мыслью, что она лучшая. Но после того как девушка увидела отчаявшуюся Кристину и узнала, что ее глухой дочери собираются сделать эвтаназию, она стала задаваться вопросами.

– Ты же понимаешь, что были некие условия. Касающиеся тебя и твоего удочерения.

– Какие условия? Я гражданка Америки. Какое…

– По месту рождения ты еще и немка – и прекрасно об этом знаешь. Я сделаю для тебя все, что от меня зависит. Но ты должна быть готова…

– Готова к чему? – Рейчел чувствовала, как растет ее беспокойство.

– Рейчел, я очень устал. Я узнáю больше после встречи с коллегами во Франкфурте. – Профессор встал. – Давай поговорим, когда я вернусь.

– Ты уже вернулся!

Он положил руку дочери на плечо, нежно, что было совсем на него не похоже, сжал его.

– Планы изменились. Я уезжаю рано утром. Не стану тебя будить. К концу недели мы вернемся ночным поездом.

– А Герхард тоже едет с тобой?

– Да.

По голосу профессора можно было подумать, что он несет на себе весь груз земной. Отец закрыл дверь.