Кэти Гольке - Спасая Амели

– Где же она? Почему не ушла раньше? – шепотом спросил американец.

Взглядом Фридрих ясно велел ему немедленно замолчать, но тревога Джейсона была сильнее здравого смысла.

– Вы тот самый журналист! – с упреком произнес кто-то за его спиной.

Джейсон резко повернулся. Со времени их предыдущей встречи юноша вырос на полголовы, и мышц у него прибавилось килограммов на двенадцать-тринадцать.

– А ты – тот самый парень из гитлерюгенда.

Юноша пробрался через складки занавеса.

– Максимилиан Гризер, – представился он и гордо расправил плечи. – Кого вы здесь ищете, герр Янг?

Джейсон смотрел мимо Гризера – он встретился глазами со стоявшей позади него Хильдой Брайшнер.

– Фрау Брайшнер, – произнес американец, отодвигая Гризера в сторону, – я уж боялся, что вы ушли. У меня машина, и я хотел подвезти вас домой. Как я понимаю, супругам Гартман придется задержаться – им нужно убрать декорации.

– Как любезно с вашей стороны, герр Янг, что вы побеспокоились обо мне. Мне действительно все еще трудно ходить. – Хильда постучала палкой по гипсу. – Если вы согласитесь подождать минутку-другую, я с удовольствием воспользуюсь вашим любезным предложением. – И добавила громким сценическим шепотом, чтобы мог слышать Гризер: – Мы приготовили сюрприз для штурмбаннфюрера Шлика – надеюсь, ему понравится. Хотите увидеть своими глазами? – Потом покосилась на Гризера. – И ты, молодой человек, тоже. Тебе не помешает посмотреть, как добрые люди ведут себя друг с другом.

У Максимилиана побагровела шея, но Джейсон не дал ему возможности что-либо сказать.

– Твоему начальнику делают подарок, как я понял, ради укрепления добрых отношений. Поразмысли над этим и заруби себе на носу.

Фридрих шикнул на них:

– Входите, только тихо! Вы же испортите сюрприз!

Джейсон предложил руку фрау Брайшнер и проскользнул на затемненную сцену, задернув занавес за спиной Фридриха. Гризер не отставал ни на шаг.

На противоположной стороне сцены занавес слегка раздвинулся и блеснул лучик света.

– Рейчел? – неуверенно позвал оттуда мужской голос.

Внезапно прогремела команда и сцену залил яркий свет. Актеры, певцы, музыканты оркестра вместе с видными гражданами Обераммергау дружно грянули Deutschland über Alles .

Джейсон никогда прежде не видел, чтобы Герхард Шлик выглядел пораженным, смущенным или растерянным. Но в этот момент в его глазах промелькнули, сменяя друг друга, все названные чувства. За спиной Шлика вдруг вырос бригадефюрер Шелленберг, сияющий, словно гордый отец: две самые красивые девушки из тех, кем гордился весь поселок, подкатили к ним столик на колесиках. На столике красовался предназначенный для высоких гостей затейливый многослойный торт.

Питерсон отбежал вбок, щелкая аппаратом. Яркие вспышки магния следовали одна за другой, фотограф едва успевал менять накалившиеся лампы, швыряя ненужные Гризеру, онемевшему от удивления. Шлик в растерянности уставился на сверкающий вспышкой фотоаппарат и остановил взгляд на активисте гитлерюгенда. Тот, похоже, стал ассистентом Питерсона – наглядный образчик предателя, пойманного с поличным.

Джейсон быстро обежал глазами сцену в поисках Рейчел, не нашел ее и позволил себе облегченно вздохнуть.

Но вот гимн отзвучал и она вошла, раздвинув занавес, – та же сказочная фея, облаченная в синий воздушный шелк, уверенная, улыбающаяся, со знакомыми огоньками в глазах, – протянула в знак приветствия обе руки.

– Как вам понравился наш сюрприз, штурмбаннфюрер Шлик?

– Рейчел! – Кажется, Шлик снова обрел дар речи, его глаза снова заблестели от предвкушения торжества.

Он сделал шаг вперед, чтобы вернуть себе ту, которая должна по праву принадлежать ему. У бригадефюрера округлились глаза. Джейсону показалось, что земля поплыла у него из-под ног. Но женщина остановилась и замерла перед приближавшимся Шликом.

– Рейчел? – В ее голосе прозвучало неподдельное изумление. Она отступила. – Ах, нет же, штурмбаннфюрер! Вы снова меня с ней спутали. Я вовсе не Рейчел, которую вы так стремитесь отыскать. Я фрау Гартман. Вы меня разве не узнаете? – Она бросила взгляд на Фридриха – сперва растерянный, потом погрустневший. Прекрасные голубые глаза снова обратились к Шлику, которого вот-вот мог хватить удар, затем к стоявшему позади него бригадефюреру.

– Мы все так надеялись, что вы, вернувшись из Берлина, чувствуете себя лучше. Мы хотели начать нашу дружбу с чистого листа, предав забвению огорчения прошлого.