Кэти Гольке - Спасая Амели

Шлик вскрыл конверт, и на него тут же пахнуло ее духами. Кровь быстрее заструилась по его жилам.

«Искренне сожалею, что прошедшие несколько месяцев оказались губительными для нас обоих – для всех нас. Но грядет новое начало, такое, которое позволит каждому из нас простить другого и – горячо надеюсь – получить прощение.

Наберитесь еще немного терпения. Считайте этот спектакль моим подарком для Вас, и он станет началом новых дней, дней счастья. Это лучшее, что могут предложить чудесные местные жители. С нетерпением жду той минуты, когда смогу увидеть Вас на спектакле.

После представления, когда все разойдутся, приходите за кулисы. Разочарованы Вы не будете» .

Герхард дважды перечитал записку и улыбнулся. Записку он снова положил в конверт, а конверт спрятал в нагрудном кармане кителя. «Да, Рейчел, по такому случаю я доставлю тебе удовольствие – пусть все вокруг, в том числе и мое начальство, убедятся в том, что я был прав с самого начала. Повышение по службе привлекает меня куда больше, чем отправка на фронт. И, право, стоит несколько дней подождать, лишь бы Шелленберг увидел, как смиренно, по собственной воле, ты идешь ко мне. Я проявлю терпение ради такого случая, только не испытывай его слишком долго».

Герхард вошел в свой кабинет и увидел Максимилиана Гризера, который ожидал шефа. Юноша заметно нервничал.

В первое время от этого парня была польза: он всюду собирал сплетни и слухи, служил Герхарду глазами и ушами среди жителей поселка. Но теперь стал надоедать, а его увлечение Лией Гартман, замужней женщиной, бросало тень на Герхарда, который искал Рейчел. Уж неизвестно, каким образом, но и в Берлине узнали, что они ведут эти поиски вместе, каждый в собственных интересах.

Теперь, когда Рейчел сама с ним связалась, Герхард больше не нуждался в услугах Гризера. Более того, юноша со своей навязчивой идеей завоевать Лию стал явной помехой для штурмбаннфюрера Шлика. Нужно позаботиться, чтобы парня скорее, сразу после празднества, отправили на фронт. Он ведь уже почти достиг призывного возраста.

– Что тебе нужно? – Герхард небрежно швырнул на стол перчатки.

– У меня есть новости, штурмбаннфюрер. Сведения о фрау Гартман.

Шлик всмотрелся в юношу. На мгновение в голове у офицера промелькнуло: быть может, Гризер точно так же не может терпеть его, как он сам едва выносит бригадефюрера? От этой мысли челюсти Герхарда непроизвольно сжались. Гризер шагнул к столу.

– Пока вы отсутствовали, занятия в драмкружке вела женщина, которая выдавала себя за фрау Гартман. Решительная, уверенная в себе – совсем не такая, какой мы ее видели на прошлой неделе. Нет сомнения, это разные женщины, просто похожи как две капли воды. Близнецы, вы же говорили.

– Так ты принес потрясающую новость? Мои подозрения, ты считаешь, подтвердились?

– Так точно. – Голос Гризера, однако, теперь звучал уже менее уверенно. – Они обе пытались одурачить меня точно так же, как и вас.

Шлик сел за стол, сложил ладони лодочкой. Гризер нервно облизнул губы, у него на лбу обозначилась тревожная складка.

– То есть… ввести вас в заблуждение, герр штурмбаннфюрер. – И заговорил торопливо, спеша выложить все: – На годовщину короля Людвига что-то затевается. Ну, на этом представлении, которое сейчас готовят. Там что-то странное. Я подслушал, как фрау Гартман говорила отцу Оберлангеру, что они готовят вам большой сюрприз. Пока что я не выяснил, какой именно, но я ей не доверяю. Вам нужно принять меры предосторожности.

Это была наглость, и Шлику хотелось влепить парню хорошую оплеуху, но вместо этого он откинулся на спинку стула и сказал:

– Закончим на этом.

Гризер, не ожидавший такой отповеди, нахмурился.

– Вас вызывали в Берлин из-за этих обысков и допросов? Я думаю, им не следовало вас ни в чем упрекать. Вы же только выполняли свой долг.

Подобная вольность стала последней каплей. Герхард почувствовал, что воротник мундира душит его.

– Убирайся!

Гризер понурился, в его глазах появилось смущение, но он лихо вскинул руку.

– Хайль Гитлер!

Герхард небрежно взмахнул рукой, изображая приветствие наци. Юноша развернулся на каблуках и вышел из кабинета.

Когда дядя Фридрих проскользнул в дом через черный ход и развязал шпагат, который перетягивал что-то упакованное в плотную оберточную бумагу, все женщины обступили его с открытыми ртами. Амели сумела как раз вовремя протиснуться между взрослыми, и ее накрыли гладкие прохладные волны синего шелка. Как будто в дом попал маленький кусочек ясного неба. Она даже догадаться не могла, где дядя раздобыл такое чудо, зато с самого начала понимала, что это большой секрет. А уж наблюдать за тем, как бабушка и тетя Лия за три дня превращают этот кусочек неба в платье сказочной красоты, было все равно что видеть самих фей за работой, когда они творят чудеса.