Дин Кунц - Эшли Белл

Биби хотелось поскорее отсюда сбежать, но надо было остаться до конца. Положив фонарик на пол, она нацелила пистолет на ублюдка и застыла на достаточном отдалении, чтобы он не смог до нее дотянуться. Оружие девушка сжимала обеими руками, но пистолет предательски дергался, не наводясь на мишень. Казалось, «Зиг-Зауэр» живет собственной жизнью. Даже в своей агонии варвар заметил, как пистолет дрожит в ее руках, и сделал выводы. Любое проявление слабости – лишь повод к насилию, поэтому Биби уняла дрожь.

– Будешь глупить, я выстрелю тебе в голову.

Кажется, он прекратил всякие попытки дотянуться до оружия у себя на спине. Выражение ненависти и ярости сменила боль. Он уселся на полу в позе гигантского младенца: ноги враскорячку, руки на животе, на лице выражение оторопи, вызванное тем, что его плохое поведение привело к настолько печальным для него последствиям.

Когда ублюдок заговорил, он не смотрел ей в глаза. В его голосе не звучало сильных эмоций:

– Тебе не выпутаться живой.

Кровь, пузырящаяся у него на губах, свидетельствовала о том, что затевать с ним спор или учинять допрос нет смысла.

– Это вавилонская библиотека, – промолвил мужчина, брызгая кровью изо рта. – Бесконечное количество комнат. Выхода нет.

Он упал на спину. Голова ударилась о пол, но он ничего не почувствовал, ибо уже умер. Озадаченность сползла с его лица. Теперь оно вообще ничего не выражало.

Биби хотелось уйти из бунгало, но сейчас ее уже не так сильно подгоняла необходимость спешить. Первым делом она, испытывая отвращение, обыскала карманы мертвеца и ничего не нашла. Затем перевернула труп на бок с намерением вытащить бумажник из заднего кармана джинсов, однако никакого кошелька там не обнаружилось.

Девушка присела на пол, опершись спиной о стену. Каждый раз, облизывая уголок дрожащего рта, Биби ощущала привкус крови. Она решила не думать, в скольких местах у нее болит тело. Она ждала, пока совершенно успокоится, а еще убедит себя в том, что поступила правильно.

Убийство в целях самообороны не привело ее в уныние, не говоря уже об отчаянии. Это не хладнокровное посягательство на жизнь. Если защищаешь себя и других ни в чем не повинных людей, убивать позволительно. На войне приходится делать это, чтобы не дать врагу воспользоваться плодами своего вероломного нападения и защитить гражданских, которые ценят жизнь и свободу выше идеологии, выше стабильности и закона. Последние два слова часто используют авторитарные правители всех мастей. Способность увидеть это благоприятствовала тому, что Биби ценила Солженицына выше, чем все романы Толстого.

Биби убила, чтобы спастись самой и сохранить шанс спасти жизнь девочке по имени Эшли Белл. Сомнений в оправданности своих действий она не испытывала, но все равно сидела, потрясенная произошедшим.

Она продолжала светить фонариком на мертвеца и мешкала без видимой причины. Мысли ее занимали его слова о вавилонской библиотеке. Он совсем не походил на человека, от которого можно ожидать услышать подобную фразу. Концепцию библиотеки обыгрывали в своем творчестве многие писатели, но особой известности добилось небольшое произведение «Вавилонская библиотека» Хорхе Луи Борхеса.

Бесконечное число комнат, расположенных одна над другой. В них хранятся не только когда-либо написанные книги, но и те, которые еще предстоит написать. Каждая – на всех известных человечеству языках, а также на тех, что еще только возникнут в будущем. А кроме того, там есть книги, описывающие жизни всех, кто жил или будет жить на земле. В этой библиотеке собрана литература каких бы то ни было жанров и на все случаи. Там есть тома бессмысленные и такие, что обладают мнимым смыслом. Огромное их количество гарантирует, что никто не сможет прочитать достаточно много книг, чтобы понять смысл жизни, библиотеки и всего сущего.

Лично на Биби этот рассказ наводил тоску. Впрочем, автор вряд ли считал свой рассказ рассказом. Нигилизм, отрицающий саму сущность нигилизма.

Перед смертью несостоявшийся насильник произнес: «Тебе не выпутаться живой. Это вавилонская библиотека. Бесконечное количество комнат. Выхода нет». По-видимому, единственной его целью было сломить ее дух. В этом желании он совпадал со своим боссом Терезином.

Этот громила не мог сам придумать такое сравнение, следовательно, ему приказали заучить слова наизусть. Вероятно, он должен был произнести их ей прямо в лицо после изнасилования и до того, как намеревался перерезать ей горло. Надо было лишить ее малейшего лучика надежды. Когда получилось так, что в эту ночь смерть нашла не ее, а его, громила все равно исполнил заложенную в него программу.