Дин Кунц - Эшли Белл

Теперь же в витрине магазинчика в центре Лагуна-Бич она увидела точно такой же ошейник. Биби не могла вспомнить, что же еще обнаружила в тайнике посреди книг в картонной коробке. И что она сделала с металлическим ящиком для документов? Куда его подевала?

Шины проезжающих автомобилей шелестели и шуршали по мокрому асфальту. Туман ложился капельками росы ей на лицо. С деревьев капало. Большие мотыльки пара махали своими крыльями у стекол фонарей. Биби сама себе показалась чужой незнакомкой.

С последними своими приобретениями девушка вернулась к «хонде», оставленной ею возле восточного конца Форист-авеню. Несколько минут спустя Биби отправилась на Коуст-хайвей в поисках мотеля в северной части города, туда, где никто не станет ее искать, а она сможет найти саму себя.

Мотель не заслуживал ни пяти, ни четырех звездочек. Вероятно, даже три звезды ему можно было дать с большой натяжкой, но здесь было чисто, аккуратно, и, что самое важное, тут Биби смогла сохранить свое инкогнито. Она оставила «хонду» в переулке за два квартала от мотеля, а сама пришла, таща за собой чемодан на колесиках.

За стойкой регистрации в конторке, окрашенной в карибский желто-голубой цвет, сидела женщина. Сама стойка регистрации представляла собой либо настоящий плавник, часть потерпевшего кораблекрушение судна из дерева акации коа, либо искусную подделку, напоминающую о героическом прошлом, связанном с тяготами и лишениями. Дерево было красным, лоснящимся, волокнистым…

Маленькие мотели обычно управляются супружескими парами. Женщина за стойкой проявила столько радости, словно встречала у себя в доме дорогую гостью. На висевшем у нее на блузке бейджике значилось, что зовут ее Дорис. Она ничего не имела против наличных денег, но, согласно правилам, Биби следовало предъявить свою кредитную карточку и водительские права на случай, если гостья что-то поломает у себя в номере.

– Он не разрешает мне иметь кредитки, – заявила Биби, – а еще он порезал мои водительские права.

Она сама удивилась, когда губы ее задрожали, а в голосе зазвучали страх, горечь и душевная боль. Биби никогда не была хорошей актрисой. Судя по всему, чувство одиночества и тревога создавали вполне правдоподобный фон для ее легенды о жене, избиваемой и притесняемой мужем.

– Я приехала сюда на такси, а потом шла, пока не увидела ваш мотель, – промолвила девушка, и глаза ее в этот момент наполнились слезами. – Муж в это место не припрется устраивать скандал. Он не знает, куда я от него сбежала.

Дорис колебалась около секунды, прежде чем сделать исключение из правил.

– У тебя есть семья, дорогая? Кто-либо, к кому можно обратиться за помощью?

– Мои живут в Аризоне. Папа приедет за мной завтра.

Не желая выглядеть ни чересчур назойливой, ни излишне равнодушной, Дорис сказала:

– Если он тебя ударил, девочка, тебе следует заявить на него.

– Он больше, чем просто меня ударил, – произнесла Биби, кладя руку на живот так, словно как раз вспоминала о полученном ею ударе, – намного больше…

Она записалась в журнале как Хейзел Везерфилд, хотя понятия не имела, откуда взяла это имя. Дорис же Биби сказала, что Везерфилд – ее девичья фамилия.

Свободными оставались три номера, все три в одном ряду. Биби выбрала шестой, самый дальний от улицы. Обставлен он был просто, но уютно.

Сидя на одном из двух стульев за небольшим столиком округлой формы, она ужинала орешками кешью, курагой и крекерами, на которые из аэрозольного баллончика брызгала сырным продуктом. Все это Биби запивала кока-колой, купленной в установленном в мотеле автомате. Пока челюсти ее жевали, девушка рассматривала фотографию Эшли Белл. На память ей пришли слова Терезина, которые он сказал Биби во время разговора по мобильнику Сейнт-Круа: «Жаль, что я не смогу пригласить тебя на вечеринку, но там будет Эшли. Она моя почетная гостья. После этого у тебя не останется ни единого шанса найти ее живой. Все начинается сначала. Маленькая жидовка исполнит свою роль … »

Терезин считает себя наследником дела Гитлера. Скорее всего, он взялся, пусть и в символической форме, вновь продолжить «окончательно решать еврейский вопрос», даже если жертва и будет лишь одна. То обстоятельство, сколько его последователей были брошены в торговый комплекс, повсюду шныряя как на земле, так и в воздухе, свидетельствовало о всей серьезности планов Терезина. В конечном счете не имело решающего значения, замыслил ли он ограничиться убийством одной еврейской девочки на свой день рождения либо в его планах широкомасштабное террористическое нападение. Для судьбы Эшли Белл это неважно. Если Биби ее не найдет в самое ближайшее время, девочка умрет.