Николь Келби - Розовый костюм

– А если мы поженимся, что они про тебя скажут?

Патрик только пожал плечами, но Кейт уже поняла: он не раз думал об этом, и, возможно, это очень его тревожило. Как известно, сплетни могут убить любой бизнес.

– Ты могла бы уйти от своих Хозяек, – сказал он, – если тебя так беспокоит молва. Ты могла бы работать здесь, в магазине, и шить для людей из нашего прихода – и тогда все сразу бы переменилось. В Инвуде тысячам девушек требуется, например, платье для первого причастия, и так бывает каждый год. Кстати, миссис Браун, хозяйка паба, очень неплохо на этом зарабатывает. Хоть и говорит, что ей уже не под силу и паб содержать, и шитьем заниматься. Раньше она часто просила Пег ей помочь, такая у нее была куча заказов. Ты могла бы взять большую часть заказов на себя. Мы бы все удобно устроили в маминой комнате. А миссис Браун ты очень нравишься.

Да, Патрик явно немало об этом думал.

Пока Патрик говорил, география жизни Кейт все уменьшалась и уменьшалась, пока не стала легко помещаться у него в ладошке. Ей хотелось сказать: я ответила мистеру Чарльзу «нет». Я хочу открыть собственный магазин от-кутюр. Я знаю, что смогу это сделать. Ведь миссис Вриланд смогла.

Кейт хотела сказать все это Патрику, но у нее не поворачивался язык. В конце концов, она все-таки была Королевой Инвуда. Она была тем торчащим гвоздем, который непременно надо забить поглубже.

– Я люблю тебя, – сказал Патрик. – И всегда любил.

– Я знаю.

Патрик немного подождал, надеясь, что Кейт тоже произнесет слово «люблю», но некоторые слова нужно обдумывать очень тщательно. Они осложняют жизнь. Они замыкают ее в строго определенных границах. Они становятся твоими хозяевами. Кейт не была уверена, что хочет этого. Но и представить свою жизнь без Патрика она тоже не могла.

На мгновение в глазах Патрика явственно плеснулась боль, но он быстро взял себя в руки и передумал обижаться. И снова поцеловал Кейт, по-прежнему пытаясь отыскать в глубине ее глаз то заветное слово. А потом вдруг сказал:

– Может, нам поесть? Стряхнуть с себя все это?

– Да, пожалуйста, давай поедим!

Патрик снял свой мясницкий халат. Под халатом оказались галстук в клетку – тартан цветов клана Харрис, как это мило с его стороны! – и старательно отглаженная рубашка. Значит, он все-таки собирался на самое настоящее свидание с ней. Он был ужасно мил, если мужчин можно называть «ужасно милыми». Он уже надел куртку, но вдруг повернулся к Кейт с таким видом, словно вдруг что-то вспомнил, и сказал:

– Я вовсе не хотел сказать, что ты обязательно должна оставить своих Хозяек.

– Я поняла.

– Это хорошо. – Патрик снова проверил, как работают кондиционер и увлажнитель воздуха. – Я думаю, все у нас будет хорошо.

– Правда?

– Правда. Знаешь, я ведь специально для тебя приготовил целую речь, не очень большую, но целиком посвященную непредсказуемости хорошо отвисевшегося, выдержанного в сухом воздухе мяса. И тому, что с этим нельзя торопиться. Требуется целая вечность, чтобы вышло как следует, но нежность приходит, всегда. Хотя и она требует определенных условий.

Как Кейт и предполагала, ее поэт-мясник приготовил весьма достойный романтический финал.

Кейт произнесла его имя очень ласково. «Мой дорогой Патрик…» – начала она, и это прозвучало с невероятной нежностью, которая удивила их обоих. Хотя она все же успела подумать, пусть мимолетно: а скольким телефонисткам Патрик рассказывал историю о мясе, выдержанном в сухом воздухе? – но потом все же не выдержала и сама поцеловала его. За эту историю.

И это был отнюдь не целомудренный поцелуй. И не пьяный – хотя Кейт все еще чувствовала во рту вкус оливок и джина. Это был такой поцелуй, который человек вспоминает всю жизнь и в хорошие времена, и в плохие.

– Ну что, теперь пошли ужинать? – только и спросил Патрик.

И они пошли. И поужинали. Но лишь после того, как миссис Браун выразила им свое возмущение и сообщила, что «пунктуальность – это дорога в рай».

Когда изделие закончено, остается только пришить к нему ярлык. Для прет-а-порте ярлык был такой: «Chez Ninon. Нью-Йорк, Париж». Вещи от-кутюр, полностью сшитые вручную, имели более сложные ярлыки. На них тоже упоминался модный дом «Chez Ninon», но указывалось и имя правообладателя, и дата создания модели, и ее номер; номер присваивали для того, чтобы легко было отыскать остатки той или иной ткани, если они потребуются для починки, или же, если владелец пожелает, чтобы вещь хранили и чистили в ателье, ее можно было сразу найти по номеру. Это была очень удобная система идентификации.