Николь Келби - Розовый костюм

И вместо того, чтобы пойти в сторону «Коламбус сёркл» и сесть на поезд, идущий в сторону Инвуда, Кейт двинулась по Пятой авеню. Следом за ней летел розовый пух от букле, и розовые пушинки взлетали на ветру, оседая на ее пышных, высоко зачесанных волосах, точно капризные, случайно залетевшие звезды.

Мистер Чарльз даже рассмеялся от удовольствия, когда, открыв дверь своей студии, увидел на пороге Кейт.

– Китти! – воскликнул он. – Как тебе идет этот цвет!

– Меня зовут Кейт, – сказала она. – И спасибо вам большое.

В «ателье», как мистер Чарльз называл свою студию, на стенах, выкрашенных золотой краской, висели хрустальные канделябры. А еще какое-то устройство каждые десять минут распыляло в воздухе аромат духов, чтобы «постоянно чувствовать пьянящий запах сирени», как выразился мистер Чарльз.

Кейт задержалась там несколько дольше, чем собиралась. Патрик не рассердился, хотя его явно встревожил этот неожиданный визит. Возможно, он даже чуточку приревновал Кейт, и это было просто прекрасно. Даже льстило немного.

– Он сделал тебе предложение?

– Да.

– И показал тебе свою мастерскую?

– Она просто прелесть.

– Значит, теперь моя очередь.

– Твоя очередь? Но ведь он не просил меня выйти за него замуж, Патрик! Это не имеет никакого отношения…

– Но он хочет, чтобы ты помогла ему наладить бизнес. Я тоже хочу именно этого. Ты же не можешь отдать свое сердце обоим. Он изложил тебе свои соображения. Позволь теперь и мне их изложить.

– Но разве ты не хочешь узнать, что я ему ответила?

– Хочу. Но даже если ты сказала ему «нет», ты не можешь стать женой мясника, ничего не зная о том, чем именно я занимаюсь.

– Не очень-то романтично.

– Поверь, позднее ты увидишь, что и в этом есть своя романтика. И вообще, что может быть романтичней мертвой плоти? – с улыбкой сказал Патрик, и Кейт невольно рассмеялась.

А он снял куртку, надел свежий рабочий халат, длинный и белоснежный, а Кейт вручил чистый фартук – «Завяжи его на шее повыше» – и тридцатисантиметровый стальной нож. А еще дал ей перчатки, но совсем не такие, тонкие хлопчатобумажные, какими Кейт пользовалась, имея дело с тканью, а из очень толстой ткани, похожей на парусину.

– И волосы чем-нибудь подвяжи, чтобы они не попали в пищу, – сказал Патрик. Волосы Кейт сейчас выглядели особенно пышными – ей почему-то захотелось смыть с себя весь лак, прежде чем идти к Патрику. – Если хочешь, могу дать тебе шапку. Сейчас принесу.

Сам Патрик, стоя за прилавком, всегда надевал белую шерстяную шляпу-федору – лихо заломленную и очень старомодную, – но Кейт он протянул бумажную шапчонку, какие обычно носят официанты придорожных ресторанов.

– Нет, она просто ужасна!

– Тогда, может, лучше сетку для волос?

– Лучше всего, пожалуй, просто пойти и поужинать.

– Скоро пойдем, – пообещал Патрик и взял в руки маленькую серебристую пилу. – Давай начнем со специального заказа.

– Ты это серьезно?

– Да, совершенно серьезно.

И Патрик с глухим стуком шлепнул на стол из нержавейки переднюю четверть телячьей туши. Мясо, лежавшее прямо перед Кейт, было нежно-розовым и казалось очень мягким.

– Настоящая телятина, – сказал он. – Сперва нужно отрезать все необходимое, чтобы отделить грудинку и голень от плеча, а уж потом отделять ребрышки друг от друга.

Концом длинного ножа для свежевания туши Патрик указывал, где именно следует делать разрезы.

– Ты что, со всего на свете шкуру снять готов? – спросила Кейт.

Он засмеялся.

На стене в рамке висела сделанная по канве вышивка, скорее всего, работа Пег. Знаменитые строки Роберта Бернса:

Но Кейт все же надеялась, что в их совместной жизни будет не слишком много «мясной» поэзии и не слишком много уроков по свежеванию туш.

Патрик ласково похлопал ладонью по лежавшему перед ним куску телятины.

– Видишь, какая нежная? – Но смотреть Кейт была не в силах.

Утром, когда Кейт приняла его приглашение поужинать вместе, она рассчитывала, что они пойдут именно обедать, и вовсе не ожидала, что вместо еды ей преподадут урок ирландского мясницкого искусства. Кейт положила нож рядом с телячьей ногой и мягко заметила: