Николь Келби - Розовый костюм

– Конечно, да?

– По-моему, это совершенно безумная затея.

– Нет. Это разумное деловое предложение. Я предлагаю тебе долю в доходах. К тому же я научу тебя настоящему дизайнерскому мастерству.

Ее наброски блузок лежали на столе рядом с его рисунками.

– А разве я совсем ничего не умею?

– Кое-что умеешь, но недостаточно. У тебя есть замечательные идеи. Я их существенно улучшаю. Но то, что делаю я, требует определенного мастерства.

Подобные разговоры всегда раздражали Кейт, и она не собиралась ему этого позволять.

– Мне кажется, сегодня все мы слишком устали, – сказала она.

Мистер Чарльз потер глаза.

– Но я просто больше не могу оставаться в «Chez Ninon», Китти. Ты не знаешь, каково это: создавать нечто оригинальное и в результате не получать ни признания, ни уважения.

Уж я-то хорошо это знаю! – подумала Кейт, но ничего не ответила. Когда она молча надела пальто, мистер Чарльз напомнил:

– Не забудь сверток. Не каждый день девушка из нашей мастерской получает на свое имя посылку из «Карлайла».

А Кейт о посылке совершенно позабыла.

Кейт решилась открыть присланный из «Карлайла» пакет, лишь дойдя до Центрального парка. Внутри она обнаружила свою шляпку, перчатки и – разумеется! – конверт со счетом из ресторана. Сумма, указанная в нем, была поистине шокирующей. Хотя был уже поздний вечер да к тому же суббота, Кейт все же повернула к «Карлайлу». Она шла и думала: может быть, если она объяснит, что совершила ошибку, все еще можно будет как-то исправить, как-то отработать эту невероятную сумму. Она, например, могла бы что-то сшить, починить или заштопать.

Но стоило свернуть на Мэдисон-авеню, она снова резко повернула назад. Нет, она ни за что не сможет туда войти. Элегантный отель на углу 76-й улицы казался ей каким-то «чересчур истсайдским». К нему один за другим подъезжали лимузины, в которые садились изящные дамы в мехах. Но больше всего Кейт боялась вновь предстать перед швейцаром, у которого напрочь отсутствует чувство юмора. Ей совсем не хотелось, чтобы он снова с удовольствием ткнул ее носом туда, где находится вход для обслуживающего персонала. Зайду в другой раз, решила она. Мэгги и так придет в ярость.

Когда Кейт добралась до дому, окна в квартире сестры были темны, несмотря на субботний вечер. Видимо, Большой Майк работает в ночную смену, догадалась Кейт. Со стола все, естественно, было убрано; грязные тарелки стопкой сложены в раковину. На кухне пахло мясным хлебом и кофе. У Мэгги всегда получался на редкость невкусный мясной хлеб. Вечно она перебарщивала с овсяной мукой. В общем, Кейт даже обрадовалась, что пропустила ужин. Хотя опоздала она не так уж сильно: чайник был еще теплый.

В глубине квартиры, в комнате Мэгги, горел свет. Кейт сняла туфли, чтобы не пачкать ковер – все-таки бежевый так непрактичен для напольного ковра! – и осторожно прошла мимо через гостиную с плетеной «колониальной» мебелью, которая Мэгги Куинн когда-то ужасно нравилась, но теперь она ее прямо-таки возненавидела. Дверь в комнату Маленького Майка была приоткрыта. Кейт заглянула туда и увидела, что мальчик спит. Он все еще был похож на младенца, изображенного на пачках детского питания «Гербер», и Кейт с ужасом подумала, что довольно скоро наступит день, когда ее племянник станет совсем большим, руки и ноги у него вытянутся, плечи станут широкими; он поймет, что на самом деле означает слово «секрет», и начнет собирать собственные секреты, как сейчас собирает камешки, уверенный, что все они драгоценные и их стоит сберечь.

Поцелуй, даже очень осторожный, пожалуй, разбудил бы малыша, и Кейт его целовать не стала. Ничего, через пару дней она поедет с ним в Сити, будет держать за липкую ручонку и чувствовать себя счастливой уже от того, что эта ручонка все еще целиком помещается в ее ладони.

В конце коридора располагалась спальня Мэгги. Кейт увидела, что сестра сидит на полу, скрестив ноги, а вокруг стоит множество продолговатых картонных коробок с надписью «Chez Ninon». Будто девочка играет с маленькими гробиками, подумала Кейт. Кстати, у них в ателье коробки именно так и назывались: «гробики». Одежда от-кутюр слишком деликатна, чтобы вешать ее на плечики; она от этого вытягивается, деформируется, пылится; зато, завернутая в мягкую бумагу и уложенная в такие «гробики», она в полной безопасности.