Лотти Могач - Поцелуй меня первым

Остановив выбор на Сойнтуле, я принялась придумывать для Тессы новую жизнь. На это ушел целый день. Полистав объявления об аренде, я нашла уютную квартиру на первом этаже обшитого вагонкой дома, с правом пользования общим садом. Тут же прилагались фотографии просторных светлых комнат с высокими, от пола до потолка, окнами, занавешенными шторами в клеточку. Из мебели только самое необходимое: диванчик, стол на четверых. Очень скромно и чисто.

В какой-то момент, рассматривая эти фотографии, я испытала острый приступ зависти. Мне самой захотелось туда переехать. Был вечер пятницы, на Альбион-стрит стоял невыносимый шум, в комнату просачивался запах жареного лука, из паба на первом этаже доносился звук бьющегося стекла и пьяный хохот.

В объявлении о сдаче квартиры значилось, что домовладелица живет на втором этаже. Я решила, что это вдова по имени миссис Петерсон, похожая на маму.

Подобрав квартиру – точнее, съемное жилье, – я принялась искать работу для Тессы. Она никогда не работала подолгу на одном месте или в одной должности и вполне могла бы устроиться скромной официанткой в один из ресторанов городка. Но меня это не устраивало. Ведь предполагалось, что Тесса начинает «новую жизнь», а потому заслуживает большего. Кроме того, случись что с ее семьей, ни для кого не составит труда позвонить в ресторан – их всего два на весь остров – и попросить Тессу к телефону.

Я перебрала оставшиеся варианты. На острове работал магазин одежды «У Мойры», еще была небольшая библиотека. Библиотека бы подошла, но потом, рассматривая фотографии Тессы, я вспомнила о художественном колледже, в котором она проучилась какое-то время, и сообразила, что она могла бы обучать детей рисованию на дому.

Надо признаться, все это меня невероятно обрадовало. Под таким благовидным предлогом Тессе можно на длительное время отключать мобильный телефон. Мобильная связь вообще представлялась основным источником проблем, не только в виду очевидной несхожести наших голосов, но и по другой причине: как известно, за границей меняется тип зуммера. Достаточно позвонить на мобильный Тессы, чтобы определить, что она все еще на территории Великобритании. Так что повод вообще не включать мобильный телефон пришелся очень кстати.

Определившись с жильем и работой для Тессы, я заархивировала фотографии острова, дома и комнат и переслала ей, как агент по недвижимости пересылает предложения своему клиенту. Тесса ответила неожиданно быстро, на этот раз – словами признательности, а не угрюмыми упреками. Она писала, что влюбилась в остров с первого взгляда, квартира просто загляденье, а идея с частными уроками гениальна.

«Изумительное место, я готова хоть сейчас отправиться туда! Солнышко, ты – чудо».

Мне нравилось, когда она была добра ко мне.

Сегодня в коммуне устроили День массажа. Я по обыкновению обходила лагерь и на каждом шагу встречала простершихся на животе мужчин и женщин. Они лежали неподвижно, как трупы, под молчаливым натиском рук, растирающих загорелые тела. Сама я иногда массировала маме ступни или кисти рук, но массаж всего тела видела впервые. Зрелище меня смутило. Вдобавок те, кого сосредоточенно месили сидевшие сверху – прямо на ягодицах – массажисты, оказались прижаты к земле, так что лица не разобрать, пока не подойдешь поближе.

В конечном счете я убедилась, что «новеньких» среди них не было. Все обитатели коммуны не раз видели фотографию Тессы. После обеда в лагерь медленно вкатился оранжевый фургон. В нем приехали трое парней из Франции. Они никогда прежде не бывали в коммуне, но я все равно показала им фотографию. « Non , увы», – был их ответ, а один добавил: « Mais, tres belle ». Французский я учила в школе, так что все поняла: очень красивая. Лицо парня покрывала угревая сыпь, мелкие воспаленные вулканы усыпали лоб, нос, щеки, спускались на шею и голую грудь, где терялись среди густой растительности. Я представила себе, как сыпь, будто лава, сантиметр за сантиметром, ползет вниз по его телу, оставляя чистой только кожу на ступнях. Меня передернуло, и я задалась вопросом, каково было знать, что его самого никто и никогда не назовет « tres belle ».

Вид парня напомнил мне о собственной внешности. Я вернулась к палатке, одолжила у Энни зеркало и едва не вскрикнула от шока: кожа стала темно-розовой, как земляничное мороженое, хотя я сидела в тени практически целыми днями. Должно быть, я обгорела во время вчерашней вылазки в город. Энни принесла крем из какого-то алое вера и намазала мне нос и щеки, расхваливая его «целебные свойства», но без интернета я не могу убедиться в правдивости этого утверждения.