Лотти Могач - Поцелуй меня первым

Тесса часто курила, пока мы разговаривали. Сигареты, предполагала я, пока однажды не увидела, как она что-то крошит на папиросную бумагу, и до меня дошло – марихуана. На просьбу подтвердить мою догадку Тесса рассмеялась:

– По-твоему, это возмутительно, мисс Моралите?

– Вовсе нет, – прокомментировала я. – Ты имеешь полное право распоряжаться своим телом как угодно. – И, чтобы внести ясность, добавила: – Но если это вредит интересам других людей, к примеру, если бы с тобой в комнате находился ребенок, я была бы против. А так, пожалуйста, продолжай.

– Надо же, большое спасибо. Ты очень любезна. – Улыбаясь, как будто мои слова ее позабавили, Тесса смочила самокрутку языком.

– Дорого стоит? – спросила я.

– Понятия не имею, – ответила Тесса. – Девушки не покупают себе травку сами.

– Возможно, ты и не покупаешь, – рассуждала я. – Вероятно, «травка» достается бесплатно тебе от тех, кому ты нравишься и кто не прочь понравиться тебе. Но не все же такие «сексапильные», как ты. Я и раньше замечала, что, когда ты говоришь «девушка», то на самом деле подразумеваешь «девушка вроде меня».

Мне давно уже хотелось это высказать, и я почувствовала удовлетворение, увидев, что Тесса слегка смутилась. Она глубоко затянулась и вместе с дымом выдохнула:

– Пожалуй, ты права.

В ней снова пробудился интерес к моей персоне, и она засыпала меня вопросами о детстве, родителях и тому подобном. Я рассказала ей о маминой болезни, и она живо отозвалась:

– Совсем как отец. Хреново, правда? Как же ты справлялась?

На мой взгляд, сказала я, болезнь Альцгеймера куда хуже, чем рассеянный склероз, и вот почему: мама оставалась в здравом уме и твердой памяти до самого конца, а Джонатан уже утратил свою личность.

Тесса задумчиво кивнула.

– Да. По сути, он умер много лет назад. – Она погасила окурок в неглубокой пепельнице и добавила: – Слава богу, я не доживу до старости.

Таблицы постепенно заполнялись. Я составила каталог записанных разговоров, отмечая особо сложные или необычные слова, которые могли бы пригодиться для программы голосовой имитации. Из головы не шла мысль о телефонных звонках: несмотря на все уверения Тессы и Адриана, я предчувствовала, что в будущем кто-то из родственников обязательно захочет с ней поговорить. Однажды, когда я переименовывала и сортировала звуковые файлы, мне пришла в голову отличная мысль: почему бы заранее не записать стандартные сообщения, вроде поздравлений с Новым годом или днем рождения? Тогда можно было бы позвонить кому угодно, предварительно убедившись, что никого нет дома, и оставить сообщение на автоответчике.

Тем же вечером мне удалось убедить Тессу, и мы записали несколько приветствий. Получилось далеко не сразу, то и дело приходилось останавливаться и просить ее сменить интонацию, но в итоге вышло пять записей на разные случаи. Одно поздравление с днем рождения, одно пожелание счастливого Нового года и три сообщения на всякий случай, вроде «привет, это я, жаль, что тебя нет дома». Для друзей – непринужденные, вроде «привет, зайка», для семьи – более сдержанные. Тесса составила расписание, когда ее друзей и родных обычно не бывает дома; Марион, к примеру, каждую среду на весь вечер уходила в клуб книголюбов. По ее собственному выражению, это было ее «время для себя».

Я также решила сфотографировать Тессу: я смогла бы наложить ее изображение на пейзажи той местности, где она «поселится», и разместить их на «Фейсбуке». Во время очередной сессии я попросила Тессу показать свой гардероб. Она оставила ноутбук на кровати и стала вытаскивать вещи из шкафа, попеременно прикладывая их к себе. Мы подобрали несколько сочетаний на каждый сезон и для любой погоды, и Тесса тут же, перед камерой, разделась до трусов. Пока она переодевалась, я рассматривала ее тело, так непохожее на мое собственное. Ее худоба позволяла различить те части скелета, которых я никогда не видела у себя: когда она наклонялась, на спине отчетливо выступали ребра и позвонки, а когда поднимала руки, чтобы надеть свитер, кости таза еще сильнее выдавались вперед. Как будто на ее скелет набросили тонкую простыню, тогда как мой был скрыт под пуховым одеялом.

Когда Тесса оделась, я проинструктировала ее, как включить автоспуск фотоаппарата и сфотографироваться на фоне голой стены, меняя одежду и положение тела. Она прислала мне фотографии, и я их одобрила.

Казалось, Тесса получает искреннее удовольствие от фотосессии, беззаботно копаясь в куче одежды, гордо показывая мне ту или иную вещь, вскрикивая от радости, завидев любимый жакет, считавшийся давно утраченным. Я равнодушна к моде, и восклицания Тессы по большей части не имели для меня никакого смысла, – «редкая штучка от Оззи Кларка», «любимая блузка от Дриса ван Нотена» – но вообще мне тоже было весело. Приятно было видеть ее такой счастливой. Мне вспомнилась старая фотография, на которой юная, не старше меня, Тесса собирается на дискотеку с подружками, и я подумала, что сегодня мы с ней устроили нечто похожее. «Девичник».