Рут Хоган - Хранитель забытых вещей

– Сюрприз, но дам тебе подсказку. Помнишь свадьбу в начале фильма «Реальная любовь», когда участники группы спрятались в церкви?

Он не смог продолжить: Порша со свитой зашагала между рядами под звуки «O Fortuna» из «Кармина Бурана». На ней был белый брючный костюм от Армани и шляпа с полями размером с колесо трактора, украшенная черной вуалью с мушками.

– Господи Иисусе! – пробормотал Гэвин. – Можно подумать, что она выходит замуж за Мика Джаггера!

Он схватил Юнис за руку, едва не впадая в истерику. На глазах Юнис заблестели слезы. Но это были слезы от смеха. Ей хотелось, чтобы Бомбер был рядом, чтобы можно было разделить с ним веселье. Более того, ей хотелось знать, где он находится. Она еще не рассказала Гэвину об этом – ждала подходящего момента. Сама служба была впечатляющей. Детский хор из местной частной элитной школы пел «Somewhere over the Rainbow» [57], Брюс прочитал надгробную речь от лица Порши так, будто это был монолог из «Гамлета», а мелодраматическая актриса прочла стихотворение Уистена Хью Одена. Молитвы читал удалившийся от дел епископ, чья дочь, по-видимому, была подругой Порши. Они были короткими, и было трудно уловить их смысл из-за выпитого им за завтраком виски. Или вместо завтрака.

А потом пришла очередь Гэвина.

Он поднялся со стула и встал в проходе. Пользуясь микрофоном, который прятал под стулом, он обратился к собравшимся с театральным жестом.

– Дамы и господа, это для Бомбера!

Он опустился на стул, и все замерли в ожидании. Гэвин посмотрел на Юнис и подмигнул ей.

– Шоу начинается! – прошептал он.

Прозвучал первый аккорд, и где-то сзади запел мужской голос под аккомпанемент рояля. Голос принадлежал невероятно красивому мужчине в безупречном смокинге и с едва заметно подведенными глазами, который сам по себе являлся произведением искусства. Первые ноты «I am what I am» из мюзикла «La Cage aux Folles» («Клетка для чудиков») разорвали тишину, и Гэвин от удовольствия потер ладони.

Когда певец дошел до середины зала и ритм ускорился, он поднял шесть танцовщиц, которые сидели в конце ближайшего к нему ряда. Они вставали по очереди, сбрасывая респектабельные пальто, под которыми были непристойные костюмы, множество украшений и потрясающие «хвосты» из перьев. Юнис не понимала, как им удавалось на них сидеть. К тому моменту, когда божественной красоты творение и его необычайная свита оказались в передней части зала, песня достигла кульминационного момента. Перед столом с урной мужчина развернулся лицом к аудитории и, повысив голос, пропел последние строчки, в то время как кордебалет танцевал канкан за его спиной. На последней, самой высокой ноте все присутствующие, кроме одного человека, встав, разразились овациями. Порша упала в обморок.

Гэвин беззастенчиво наслаждался триумфом всю дорогу до сельского кладбища в Кенте, где собирались похоронить печенье рядом с Грейс и Годфри. Порша предоставила вереницу черных удлиненных лимузинов, чтобы всех отвезти, но Юнис и Гэвин решили добираться самостоятельно, слушая популярные песни и поглощая чипсы в «Ауди» Гэвина с откидным верхом. Юнис чувствовала себя виноватой из-за того, что Грейс и Годфри придется терпеть соседство урны с печеньем, но она надеялась, что, учитывая обстоятельства, они бы поняли, что по-другому было никак нельзя. Когда они уже подъезжали к кладбищу, Юнис во всем призналась Гэвину.

– Святая Мария, Матерь Божья и Дэнни Ла Ру! – воскликнул он. – Дорогая, бедная ты моя, что же ты теперь будешь делать?

Юнис поправила шляпу, глядя в зеркало заднего вида, и потянулась к ручке, чтобы открыть дверцу.

– У меня нет никаких идей на этот счет.

Шерли включила компьютер и проверила, есть ли сообщения на автоответчике. Было утро понедельника, а понедельники всегда были суетливыми из-за бездомных собак и кошек, которых подбирали в выходные. Она работала в «Доме для собак и кошек Баттерси» уже пятнадцать лет, и многое за это время изменилось. Но кое-что никогда не менялось – бездомные животные. Почту уже принесли, и Шерли начала разбирать гору конвертов. На одном из них адрес был написан перьевой ручкой. Почерк был крупным и нелепым, и Шерли стало интересно. Внутри было написанное от руки письмо.

Тому, кого это касается.

К сему прилагается денежное пожертвование в память о моем любимом брате, который недавно скончался. Он очень любил собак и приютил двух из вашего заведения. Вот единственное условие, которое я ставлю, чтобы Вы получили указанную сумму: повесьте табличку в каком-нибудь общедоступном месте на Вашей территории. На ней должно быть написано: