Ксения Спынь - Чернее, чем тени

Это было через несколько месяцев после принятия Нонине нового титула, когда из-за напряжения межгосударственных отношений почти накрылся импорт.

Они всей компанией устроились в кабинете Софи, в её резиденции. Тогда для этого ещё не нужен был повод: почему бы старым друзьям не собраться и не обсудить все дела сообща, пусть даже в слегка уменьшенном количестве.

Аметистов проглядывал только что набросанные рукой Софи тезисы: то, что ему требовалось в красивой и убедительной форме рассказать телезрителям в ближайшем выпуске «Главной линии».

— Отечественное производство удовлетворило население? — он поднял голову от бумаги. — Излишек идёт на экспорт?

Софи, покуривая сигарету, стояла у окна и смотрела на вечереющий город снаружи.

— Да, — она не обернулась.

— Но ведь это… не так.

На лицах компании отобразилось красноречивое «тсс! ты соображаешь?», «заткнись, идиот!» (Над всеми ещё маячил призрак недавнего суда). Но у Софи, похоже, было хорошее настроение.

— И что? — она только пожала плечами. — Если они будут думать, что это так, никто не заметит разницы.

— Как можно не заметить, если… Ты хоть знаешь, что сейчас творится в глубинке?

Софи отложила сигарету.

— Послушай, Георг. Это моя страна, а значит — моя реальность. Если я скажу, что для счастья и процветания есть все возможности, они должны быть счастливы. Как считаешь?

Аметистов не сразу ответил. Вместо того, чтоб согласиться, он начал вставать, сел обратно. Ещё раз пересмотрел тезисы, затем всё-таки встал и подошёл к Нонине на несколько шагов.

— Софи, ты… Что за чёртов эксперимент ты проводишь? — он вдруг сорвался на крик. — Они люди, Софи, они живые люди, а не твои лабораторные мыши, чтоб ты их жрала, как грёбаная паучиха!

А вот это было уже нарушением табу.

Софи мгновенно развернулась:

— Что?

Аметистов, видимо, и сам понял, что перешёл черту, но немного поздно.

— Ничего… — он как-то весь сник. — Ничего, Ваше Величество.

— Нет, повтори, что ты сказал.

— Совсем ничего, не обращайте внимания.

Он попятился к двери. Софи же отодвинулась от окна и перешла в наступление.

— Нет, я услышала, — она надвигалась на Аметистова. — Поясни теперь, пожалуйста, последнюю фразу. Так какие это эксперименты я провожу?

— Никаких… Я не так выразился.

— И определись уже, кем ты меня обзываешь — экспериментатором или паучихой. А то у тебя получается логическая неувязка.

— Ваше Величество, — Аметистов остановился и теперь просто как-то просяще смотрел на неё. — Ваше Величество, я не это имел в виду. Беру свои слова обратно.

— Ах, он не это имел в виду, — задумчиво повторила Софи и отошла обратно к окну, словно утратила к происходящему всякий интерес.

Затем вдруг, разозлившись, снова повернулась к ним всем:

— Да что ж вы постоянно имеете в виду что-то не то! Как мне говорить с вами, если вы сначала утверждаете одно, а через секунду — совсем другое?

Звенящее безмолвие повисло в кабинете. Наконец в нём послышался чуть различимый голос Аметистова:

— Ваше Величество… разрешите, я приступлю к обязанностям?

— Иди, — Софи махнула рукой и устало отвернулась.

Когда за Аметистовым захлопнулась дверь, Нонине снова взяла сигарету. Пару раз глубоко затянулась.

— Клевета, — произнесла она очень тихо, но отчётливо.

Кто-то начал:

— Софи…

— Клевета, ложь и провокация! — она гневно сверкнула на них глазами.

Снова повисло напряжённое молчание.

— Тоже все можете идти, — хмуро проговорила Софи. — Я позову, когда понадобитесь, — друг за другом они двинулись к выходу. — Эндрю. Ты останься.

Кедров остановился и подошёл поближе, держась однако на почтительном расстоянии.

Софи, правда, не начала говорить, пока не докурила сигарету. Кедров заметил, что рука у неё немного дрожала.

— Вот что, Эндрю, — наконец обратилась она к нему. — Подними мне дела всех студентов ГУЖа последнего выпуска.

— Будет сделано.

— Чувствую, мне потребуется новый секретарь, — она чуть улыбнулась, затем добавила с характерной ехидцей. — Этот испортился.

Так появилась в их компании Китти Башева. Пришла со стороны, не пройдя ни йоту общего их нелёгкого пути, и как-то сразу получила особое доверие Софи, неизвестно за что.

Что же касается Аметистова, то даже не пришлось разбираться с его отставкой. Следующим же вечером Георг Аметистов погиб в автокатастрофе: на неосвещённой трассе его машина влетела в междугородний автобус и разбилась всмятку. Какая нелепость… Сам всегда говорил, что избегает тёмных дорог: боялся не справиться с управлением.