Джонатан Коу - Номер 11

— У них ничего не было, и это самое поразительное, — говорила она Фредерику, уткнувшись в увесистый иллюстрированный музейный каталог, когда они летели обратно в Лондон. Репродукции были лишь отдаленным эхом оригиналов, но Рэйчел тем не менее завороженно листала страницы, знакомясь с биографиями художников.

Она прочла о Фернандо Наннетти, электрике из Рима, что всю жизнь страдал галлюцинациями и манией преследования, но сумел создать пространное рукописное произведение, вырезанное на стенах психиатрической лечебницы; о Жозефе Джаварини, «узнике Базеля», застрелившем свою любовницу, а затем в тюрьме лепившем изящные статуэтки из хлебного мякиша, единственного доступного материала; о Маргарите Сир, дочери фермера с юго-востока Франции и жертве шизофрении: в возрасте шестидесяти пяти лет она вообразила себя восемнадцатилетней невестой и остаток жизни кроила и покрывала вышивкой роскошное подвенечное платье для своей свадьбы, так и не состоявшейся; о Клемане Фрэссе, который в свои двадцать четыре года попытался сжечь семейную ферму, причем запалом ему служила полыхающая пачка банкнот, что скопили родители за долгие годы, после чего его поместили в сумасшедший дом, где он провел год в камере размером шесть на девять футов и всю ее изукрасил невероятно мастеровитой затейливой резьбой. Переворачивая страницы, Рэйчел читала одну историю за другой с одной общей жестокой доминантой: заключение в четырех стенах без права на освобождение, болезнь без надежды на исцеление.

— У них ничего не было, — повторила Рэйчел, — однако они создавали необыкновенные произведения. Они творили. Они отдавали . Одаривали прекрасными работами то самое общество, что отняло у них все.

Фредди угукал в ответ. Слушал он ее вполуха, не отрываясь от деловых страниц «Санди таймс». Внезапно его пресловутая деловитость, равнодушие, гонор возмутили Рэйчел.

— Какой контраст, — сказала она, — по сравнению с некоторыми моими знакомыми. С теми, у кого есть все, но кто никогда и ничего не отдает просто так.

— Избавьте меня от морализаторства, — устало произнес Фредди, отложив наконец газету. — К вашему сведению, сэр Гилберт — если вы его имеете в виду — уже создал больше рабочих мест, чем многие за всю жизнь. Он нанимает людей, платит им за работу, тратит деньги в отелях, ресторанах и автосалонах. Всем от него только польза и выгода. Всем.

— Неужели? — откликнулась Рэйчел. — Почему же тогда он платит столь мизерные налоги? Благодаря вам, кстати.

— Вы не понимаете, о чем говорите.

— Но начинаю понимать. Вот вы, например, мотаетесь за ним по всему миру с документами на подпись — трастовый фонд здесь, офшорная бухгалтерия там. Перемещаете деньги туда, куда налоговики не смогут дотянуться. У Мадианы, вероятно, статус нерезидента? Спорим, что большинство компаний Гилберта записаны на ее имя? Спорим, он декларирует уровень доходов не выше, чем у медсестры?

— Все, что мы делаем, — ответил Фредди, — находится в рамках закона.

— Но закон может измениться.

— С чего вдруг?

— С того, что людям это надоело.

— По-вашему, грядет революция, а? Так называемый народ готовится сооружать баррикады и смахивает пыль с гильотин? Я так не думаю. Выдайте им вдоволь полуфабрикатов и телепередач про то, как в джунглях унижают знаменитостей, и они даже не привстанут с диванов. Нет, этот закон в обозримом будущем не изменят. Между прочим, на днях я был на приеме в номере 11 [24] Дом № 11 на Даунинг-стрит — официальная резиденция канцлера казначейства Великобритании. , где имел продолжительную беседу с канцлером, и у него совершенно… иные приоритеты, доложу я вам.

— И конечно, вы с ним хорошо знакомы, да?

— Семейные связи. Наши отцы вместе учились в начальной школе.

Рэйчел возвела глаза к потолку:

— О господи, похоже, эта страна ничуть не изменилась за последнюю сотню лет.

— А все потому, что система функционирует идеально.

— Никто не мешает богатым быть богатыми, — сказала Рэйчел, — просто им надо бы научиться умерять свои запросы.

Фредди рассмеялся.

— Нет, ну зачем им подвальное помещение в одиннадцать этажей? Зачем вывозить меня в Швейцарию, когда мы могли бы спокойно сделать домашнее задание дома вечером?

— Что, кроме много чего прочего, мне нравится в вас, Рэйчел, — ответил Фредди, — так это ваша скромность. Вряд ли вы понимаете, каким ценным активом являетесь для этой семьи. Мадиана вызвонила вас в Лозанну, чтобы продемонстрировать Паскалю — одному из самых состоятельных людей в Швейцарии и большому снобу в придачу, — что у ее дочерей имеется личный преподаватель, которого можно вызывать в любой момент нажатием кнопки. Слышали бы вы ее за обедом — она только о вас и говорила. «Да-а, она изучала латынь в Оксфордском университете. Естественно, закончила с отличным дипломом».